Юность длиною в сто лет. Читаем про себя. Молодежь в литературе XX-XXI вв.

Так навеки и бросили богатыри якорь в трех-пяти шальных, ярых годах революции и гражданской войны, вольной воли, бескрайней смуты. Уплыл от них крейсер истории. Лузеры? Да нет, почти совсем уголовнички, вечные партизаны отошедшей гражданской смуты… Впрочем, и они с загребущими своими ручищами могут оказаться в тренде времени: на дворе-то НЭП. Но только не на советском военном корабле…

Что же касается колорита эпохи, языка Веселого – судите сами. Это не «проза», а песня, озорная и страстная.

Цитаты

«Ходовые, деловые Мишка с Ванькой, не шпана какая-нибудь.

Широкой программы ребятки. Оторвыши разинские, верно. И отчаянность обожают, тоже верно».

«Да и то сказать: бывало, отчаянность не ставилась в укор. Все прикрывал наган и слово простое, как буханка хлеба. Это в наше растаковское времечко телячья кротость в почете. В почете аршин, рубль да язык с локоть (т. е. «новая экономическая политика» с элементами рыночной экономики, НЭП, проводимая Советским правительством в 20-е гг.

 – В. Б.). Никогда, никогда не понять этого Мишке с Ванькой, не на тех дрожжах заквашены».

«Девочки подбирались на ять. И не подумать, чтобы там насильно или за глотку. Ни-ни… Моряк на такую программу не пойдет. Ну а как это срисует девочку грубую, сейчас к ней подвалится…, начнет американские слова сыпать: абсолютно, вероятно и так далее. А той известно чего надо, поломается немного да и:

– Ах, мое сердце любовью ошпарено!»

«Вволю тешься, сердце партизанское.

Кровью плещись по морям, по пыльным дорогам… Полным ртом жри радость. Хлебай гремучие кипящие просторы. Хлебай медовые зерна деньков вольной волюшки».

«Перемигнулась стерва-комиссия – и ну опять, ровно неразведенной пилой:

– Представьте, в главной магистральной цепи сгорела осветительная коробка, как исправить?

– И к чему вся эта буза, товарищи? – закричал Ванька. – Не могу спокойно переносить, товарищи… Мое существо тяготится переполнотою технических и политических оборотов… Ах, в бога-господа мать!»

«На другое утро, раздетые и разутые, с тощими мешками на горбах, уходили Мишка с Ванькой.

С трапа обернулись, в последний раз любовно оглядели корабль, и в молодую команду, выстроенную на палубе, – глаз занозой:

– Ууу, крупа…

Ваньку-Граммофона и Мишку-Крокодила провожали загорелые глаза. В глазах мчались новые ветра и пересыпалось молодое солнце».

Сквозь прицел сатиры

И. А. Ильф, Е. П.