Истории для кино

И хор запевает, грустно вопрошая:

Что же ты, соловушка,

Зерен не клюешь,

Вешаешь головушку,

Песни не поешь?

А Лёдя печально отвечает хору от имени соловья:

На зеленой веточке

Весело я жил,

В золоченой клеточке

Буду век уныл…

Лёде так жалко бедного соловья, что голос дрожит на пределе, а к финалу песни по щекам Лёди катятся крупные натуральные слезы. Дамы в зале прижимают к глазам платочки. Мужчины сочувственно вздыхают. Синеглазая гимназистка прикусила губку и вот-вот зарыдает.

Песня окончена, зал взволнованно аплодирует, Лёдя гордо раскланивается.

Председатель попечительского совета со слуховым аппаратом восклицает:

– Талант, истинный талант!

Это сигнал и для остальных попечителей, они жмут руку Файгу, поздравляя его с наличием в училище истинного таланта. Файг, принимая поздравления, держит натянутую улыбку и с трудом выдавливает из себя:

– Спасибо, благодарю вас, спасибо… Это наш лучший студент, гордость училища…

Потом силач-второгодник Шатковский, державший акробатов, вносит на своем плече Лёдю, как триумфатора, в бальную залу, где уже начались танцы, и бережно опускает его на пол.

Гости одобрительно кивают Лёде, барышни стреляют в него глазками, даже Файг с кривой улыбкой приветливо делает ему ручкой.

Лёдя победно оглядывается и замечает синеглазую гимназистку, вальсирующую со старшим студентом. Лёдя решительно направляется к ним.

– Разрешите пригласить вашу даму на тур вальса?

– Ну, давай, соловей! – усмехается студент.

Лёдя умело кружит синеглазую и без излишней скромности интересуется:

– Как вам понравилось мое выступление?

– Неплохо, – снисходительно улыбается гимназистка.

 – Хотя вы несколько перестарались с эмоциями. Да и с мимикой следует поработать, не говоря уж о сценическом движении.

Изумленный Лёдя притормаживает танец. А синеглазая объясняет:

– Вечерами после гимназии я служу артисткой в антрепризе Суркова.

Лёдя не скрывает своего потрясения:

– Артисткой? В настоящем театре?!

Синеглазая по-взрослому кокетливо поводит плечами:

– А разве бывает театр ненастоящий?

И удаляется, помахивая веером, оставив Лёдю торчать столбом.

К нему подлетает распаренный танцами друг Никитка.

– Ну як, победа? Дивчина шик-блеск!

– Ди-и-ивчина, – уныло тянет Лёдя и завистливо вздыхает: – Артистка!

Эстрадная площадка в саду Общества трезвости набита разношерстной публикой и, судя по ее шумному поведению, вовсе не активистами этого самого общества трезвости.