Арии и мы

Итак, в соответствии с арийской концепцией, если живое существо является духовной частичкой, которая и стремится в нас к вечности (потому что вечна), счастью (потому что блаженна) и знанию (потому что знание является ее неотъемлемой частью), значит должен существовать мир, в котором она обладала всем этим. Иначе откуда у нее эти стремления? И зачем природе наделять нас качествами, абсолютно неиспользуемыми в этом мире? Живое существо не может стремиться к чему-либо такому, о чем не имеет представления.

Все, к чему мы стремимся, является доказательством того, что мы об этом знаем.

С другой стороны, если живое существо имеет духовную природу, то почему оно оказалось здесь? Ответ на этот вопрос заключается в тех стремлениях, которые оно пытается здесь реализовать. Как уже было сказано, духовная частица по своим характеристикам вечна, блаженна и полна знания. Такое утверждение, на первый взгляд, кажется противоречивым. Если душа вечна, то почему она пришла в этот временный мир, где вынуждена повиноваться незыблемому закону рождения и смерти? Здесь предлагается внимательно исследовать, что же стремится реализовать душа в материальном мире? Это стремление объясняет причину нашего появления в этом мире, которая стала для нас важнее, чем вечность.

Если быть внимательным, то можно заметить, что в материальном мире всем живым существам присуще стремление властвовать и наслаждаться. Наслаждаться для нас означает использовать все встречающиеся объекты (и одушевленные, и неодушевленные) для нашего удовольствия.

На самом деле мы ни на мгновение не перестаем стремиться к наслаждениям. Властвовать для нас означает иметь возможность обязать всех (одушевленные и неодушевленные объекты) исполнять нашу волю. В этом случае наше отношение весьма интересно. Каждый из нас думает, что его образ мышления настолько совершенен, что подчиняясь ему, все могут быть счастливы (Фрейд назвал это «чувством своей значимости»).

Если мы будем внимательны, то заметим, что если не прилагаем никаких усилий (основанных на воспитании и правилах поведения), то спонтанно «излучаем» именно эти два настроения. Если мы пробуем здесь реализовать наше желание подчинить своей воле другие живые существа и использовать их для своих наслаждений, это означает, что в духовном мире у нас этой возможности не было. Это утверждение, на первый взгляд, также кажется противоречивым.