Кавалер Красного замка

– Так отвечай!

– Я ничего не знаю.

Муниципал подошел к постели юного принца, который притворился, как мы сказали, спящим.

– Ну, ну, вставай, Капет, – сказал он, грубо тряхнув его.

Ребенок открыл глаза и улыбнулся.

Тогда муниципалы окружили его кровать.

Королева, объятая страданием и страхом, подала знак своей дочери, которая, воспользовавшись этой минутой, скользнула в соседнюю комнату, отворила заслонку, вынула из печки записку и сожгла ее, затем вернулась в комнату и взглядом успокоила свою мать.

– Чего вы хотите от меня? – спросил ребенок.

– Узнать, не слыхал ли ты чего ночью?

– Ничего, я спал.

– Ты очень любишь спать, кажется?

– Да, когда я сплю, мне снится.

– А что тебе снится?

– Я вижу отца моего, которого вы убили.

– Так ты ничего не слыхал? – живо произнес Сантер.

– Ничего.

– Эти волчата удивительно согласны с волчицей, – сказал негодующе муниципал. – Вы как хотите, а заговор есть.

Королева улыбнулась.

– Она еще смеется над нами, австриячка! – вскричал муниципал. – Постой же! Раз так, исполним со всей точностью приказ Коммуны. Вставай, Капет!

– Что вы хотите делать? – в самозабвении вскрикнула королева. – Разве вы не видите, что сын мой болен, что у него лихорадка? Вы хотите его уморить?

– Твой сын, – сказал муниципал, – есть непрестанный предмет тревоги Тампльского совета. Он цель всех заговорщиков. Всех вас надеются спасти. Пусть попробуют. Тизон!.

Тизон был сторож, отвечавший за все хозяйство тюрьмы. Он явился.

Это был человек лет сорока, смугловатый. В лице его было что-то грубое и дикое. У него были черные кудрявые волосы, нависшие на брови.

– Тизон, – сказал Сантер, – кто приносил вчера пищу заключенным?

Тизон произнес какое-то имя.

– А кто приносил им белье?

– Моя дочь.

– Стало быть, твоя дочь прачка?

– Разумеется.

– И ты ей предоставил работу на арестантов?

– Почему бы и нет? Пусть лучше ей достается плата за работу, чем другим.

– Тебе приказано осматривать белье как можно строже.

– Ну и что? Разве я не исполняю свои обязанности? Вчера на одном из платков было завязано два узла; я в ту же минуту доложил об этом совету, который приказал моей жене развязать узлы, разгладить платок и отдать его мадам Капет, ни слова не говоря о том.