Первые. Каждый может быть в их числе!

Стены трубы, в которой я летел, становились, всё более осветлены и ярче, и когда до выхода оставалось совсем немного, можно сказать я влетел в последний отрезок по яркости освещения стен трубы, как вдруг я ощутил во всём теле неописуемое наслаждение. Как будто я был маленькой частицей безграничного блаженства и наслаждался этим чувством вместе с этой бесконечностью. Я даже не знаю с каким, словом можно ассоциировать это ощущение. Человек никогда не испытывает это чувство и ни что не может в нашем мире дать это ощущение.

И не смотря на то, что до выхода осталось совсем чуть-чуть, я потерял интерес к выходу и полностью сосредоточился на появившемся чувстве. Что и стало, как я впоследствии понял, непоправимой ошибкой. Так как в этот момент я сразу потерял внутреннее восприятие полёта в трубе и стал ощущать себя в физическом теле и всё своё тело, которое ещё «гудело» вплоть до каждой его клетки этим непередаваемым чувством блаженства. Чувство блаженства затухало почти минуту одновременно во всём теле, пока моё состояние не приняло обычную норму. Попытавшись визуализировать снова трубу, я к своему удивлению понял, что не могу это сделать. Я вообще ничего не мог визуализировать. Продолжая каждый вечер пытаться восстановить утерянные возможности, я решил найти кого-то и заинтересовать в этом опыте полёта в трубе, чтобы узнать, что же там, в конце трубы. Любопытство не давало покоя, а о возможности узнать это самому думать уже не приходилось, так как из месяца в месяц результаты по визуализации были нулевыми и не замечалось никакого развития. Так как цивилизация полностью зациклилась на внешнем развитии уже очень давно и общество даже представить себе не может о возможности каких-то других неизвестных внутренних переживаниях человека связанных с какими-то состояниями нашего сознания не свойственными в обычной жизни, то говорить об моих переживаниях с кем попало, себе дороже. Поэтому я старался заводить такие темы с близкими по крови людьми, то есть родственниками.

Глава 2 – Новые открытия

Первым с кем я завёл разговор об своих опытах, был Андрей, это мой племянник.

Обычно мы все его называли по прозвищу Марынчик, которое досталось ему по наследству от отца, моего двоюродного брата Вити Марина. К сожалению рано ушедшего из жизни и таким образом, у Андрея была такая же практически судьба как у меня, расти без отца. Марынчик с энтузиазмом воспринял моё предложение попробовать испытать на себе внутренние полёты в воображаемой трубе.