История зеркал. От отражения в воде до космической оптики

Сын речного бога Кефиса и нимфы Лейриопы Нарцисс был юношей невыразимой красоты, но он никого не любил – мысли его были заняты только самим собой. Нимфа, отвергнутая им, умерла от любви, за что Артемида наказала Нарцисса тем, что он влюбился в собственное отражение, засмотревшись в зеркальные воды озера.

Однажды, охотясь, он нагнулся к озеру, чтобы напиться, увидел свое отражение – и уже не смог оторвать от него взгляд. Нарцисс не ел, не пил, не спал – все глядел и глядел на себя. Так и умер у озера. Цветок, выросший на его могиле, нарекли именем самовлюбленного юноши – нарциссом.

Здесь озеро выступает в роли зеркала, а отражение в озере – прообраз зеркала. Недаром зеркало в руках Афродиты – в римской мифологии Венеры – стало олицетворять самовлюбленность.

Впрочем, в данном случае нечего, как говорится, на зеркало пенять. Замечательный ученый Эрнст Эппли писал: «Зеркала находятся вне нас, а мы сами в зеркале – вне себя. Это порождает примитивное ощущение похищения души».

Кстати, подобные воззрения встречаются и в ранней милофологии нанайцев, орочей и эвенков.

В сказаниях этих народностей существует понятие «паня». Это душа человека. Паня появляется у ребенка, когда он начинает ходить и разговаривать. Паня растет и стареет вместе с человеком, а когда он смотрит в зеркало, то видит не себя, а паню.

Эрнст Эппли рассуждает: «Люди, которые подолгу смотрятся в зеркало, испытывают некую зачарованность, парализующую волю. Взгляд на самого себя выдерживают не все. Иные, подобно мифическому Нарциссу, всматриваясь в свое отражение, «теряют» себя.

Противоречивость символического значения зеркала зависит в этом смысле от позиции личности и ее зрелости, способности к самоконтролю».

Весёлых «зеркальных» историй гораздо меньше, чем мрачных. К «страшилкам» можно отнести легенду о Кровавой Мэри. В глубине леса, в крошечной избушке жила старуха, собиравшая на продажу лечебные травы. Люди, живущие в ближайшем поселке, называли ее Кровавой Мэри и считали ведьмой. Никто не смел перечить старой карге, опасаясь, что она нашлет мор на скот, гниль на припасы, лихорадку на детей, либо сотворит еще какое-нибудь ужасное зло, на которое способны ведьмы, обозлившись на соседей.

Как-то в округе начали одна за другой исчезать маленькие девочки. Ведьма убивала их, а их кровь использовала, чтобы омолодиться. Люди схватили ведьму, притащили на площадь, где соорудили огромный костер и сожгли Кровавую Мэри.

Сгорая на костре, Кровавая Мэри выкрикнула проклятие.