Моя любовь и другие животные Индии

Ежедневно склоняясь передо мной в нижайшем, полном уважения поклоне, он легко подхватывал пакеты, открывал дверь и почтительно прижимал к груди руки. Риту швейцар в упор не видел – за человека не считал. Он первый продемонстрировал мне, как в Индии важна репутация и дистанция, которую должна держать белая леди с низшими кастами. Демократией никогда здесь и не пахло.

К счастью, на другой день Рита нашла на фруктовом рынке легальный и куда как более полезный источник наслаждения. Она принесла в отель огромную, как тыква, нежно-оранжевую папайю.

Я разрезала сочный плод складным швейцарским ножом и поделила на дольки. Ярко-розовая сладкая мякоть внутри покрыта черным жемчугом семян. Всем интересно впервые что-то попробовать, а Рама смеялась над нами и показывала иностранцам, что папайю надо есть, посыпав перцем и солью.

Последователь Саи Бабы появлялся у дверей отеля каждый день, будто случайно. И когда Рита собралась ехать, он объяснил, что железнодорожных билетов до Путтапарти (ашрама Саи Бабы) в кассах на вокзале нет и их надо заказывать в турагентстве у его лучшего друга.

В теории ашрам – место уединенного проживания и обучения последователей какого-либо учения, а на практике многие гуру с удовольствием продают «духовность» толпам европейцев, лишь бы спрос был.

Мне надо ехать позже и в другую сторону. Ей же в турагентстве назвали сумму и сказали зайти за билетом завтра. У позитивно настроенной Риты денег мало, и на три месяца, даже при индийской дешевизне, ее финансов не хватило бы.

Ну ладно, в Дели жилье для нее вторую неделю бесплатно, и покормить я могу, но дальше как? Разве можно жалкие сто долларов растянуть на два с половиной месяца? Я пробовала узнать о ее планах. Услышала лепет, что она будет поститься: купит керосинку и мешок риса. Будет варить кашу и как-нибудь протянет.

Узнав, что в ашраме ее ждут друзья, я успокоилась.

На другой день, получив на руки билет, Рита вдруг поняла, что денег с нее взяли в два раза больше, чем на нем написано. И так поступили с ее кошельком «простые» люди во главе с «братом по вере», которых она считала духовными и религиозными.

Наговорили с три короба и обманули на целых двадцать долларов ее зарплаты няни. А на вокзале билеты были, иначе откуда бы барыги их взяли за один день.

Прозрение. Сначала она что-то лепетала обманщикам, пытаясь усовестить. Тыкала пальцем в цифру, обозначающую цену, но, услышав, что контора через десять минут закрывается, а поезд через час, беспомощно заплакала.