Моя любовь и другие животные Индии

Голодное детство не позволило ему стать рослым, в тридцать лет темнокожий бенгалец Кави невысок и немного пузат. С неукротимой энергией он целый день носился по хозяйству. Заметив, что русские не знают английский, Кави выучил главные, по его мнению, слова, по-русски: «Ты хочешь есть?» – и еще незабываемый перл: «Русский девушка – всегда голодный!»

Благословенная еда остра невероятно, я уже запросто могу стать шпагоглотателем, но радушию противостоять невозможно! Дышать огнем, есть и плакать! Специи в ашраме – это конец света!

После обеда сотни людей целенаправленно отправляются в кусты, если они тут выросли, а если нет… Если нет, отсутствие туалетов индусов не смущает.

Мужчины направо в чисто поле, толпа женщин в сари налево. Сидят безмятежно, сверкая смуглыми задницами. Мужчины, видимо, любят совмещать физиологический процесс с обзором окрестностей и философскими размышлениями. Я это еще из окон поезда заметила. Дамы скромнее.

Уитни-Уджашвари чувствовала себя американкой и отчаянно страдала без кабинки и унитаза.

Трудно уединиться в кокосовой роще. Плантация бананов, посаженных в шахматном порядке, не подходит для некоторых целей. Но я умела находить укрытия для незадачливой американки.

И я хохотала всю дорогу, обозначив ей мысли по столь низменному поводу так: «Уджашвари, ты счастливый человек – ты окончательно освободилась от оков материальной реальности. Нет денег и документов, бросила благополучную страну, порвала с родителями, нет секса и проблем с отношениями, планов на будущее, на детей тоже нет.

Осталось у тебя в жизни всего-то две задачи: поесть и по*****. Ты – гармоничная личность, завидую, ах как редко западные люди достигают подобных духовных высот!»

На четвертый день пути после полудня колонна стала редеть. Старики-монахи, не выдержав длинный путь, вернулись в монастырь. Люди устали, несколько человек попали в больницу. У кого-то тепловой удар, кто-то мочился с кровью… После долгой ходьбы в шлепанцах по расплавленному от жары асфальту происходит стимуляция неких точек на подошвах, спонтанно происходит очистка, и если в почках был песок, то он болезненно выходит.

Мы с Уитни стойко держались и продолжали путь. Второе дыхание открылось.

Дороги сменяли друг друга: то пыль, то асфальт. Пейзаж аккуратно расчерчивали рисовые чеки. Над каналом с мутной водой свесились ивы, и молодая пальма распушила тонкие листья. В воде стоят цапли; другие сидят на тонкой бамбуковой жердочке.