Изображая, понимать, или Sententia sensa: философия в литературном тексте

Собственно, на таком внимательном прочтении классических произведений построено знаменитое исследование немецкого филолога Эриха Ауэрбаха «Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе» (М.; СПб.: Университетская книга, 2000). В предлагаемой читателю книге взята не только западноевропейская, но и русская литература, причем автор в своем анализе доходит до произведений XX столетия, уже выдержавших испытание временем.

Cвет бытия

От Иоанна святое благовествование

1.

 В начале было Слово, и Слово было

у Бога, и Слово было Бог.

2. Оно было в начале у Бога.

3. Все чрез Него начало быть, и без Него

ничто не начало быть, что начало быть.

4. В Нем была жизнь, и жизнь была свет

человеков.

5. И свет во тьме светит, и тьма

не объяла его.

6. Был человек, посланный от Бога;

имя ему Иоанн.

7. Он пришел для свидетельства,

чтобы свидетельствовать о Свете,

дабы все уверовали чрез него.

8. Он не был свет, но был послан,

чтобы свидетельствовать о Свете.

Гамлет как «христианский воин»

«Как звали отца принца Гамлета?» – спросил профессор студента-двоечника.

Тот прокрутил в голове все ему известные имена из пьесы и ответил:

«Клавдий».

Профессор хотел было возразить, но осекся.

«А ведь правда: еще и башмаков не износив…»

    Студенческий анекдот

«Век расшатался»

Как показывает заглавие предлагаемого читателю текста, образ Гамлета рассматривается в контексте реформационных и предреформационных идей, прежде всего текстов друга Томаса Мора, Эразма Роттердамского («Воспитание христианского государя» и «Оружие христианского воина»), хорошо известного английским интеллектуалам того времени.

Сошлюсь на замечание специалиста: «Основной политический трактат Эразма “Христианский государь” появился в том же 1516 году, что и “Утопия” Т. Мора, и через два года после того, как Макиавелли закончил своего “Князя”.

Воспитание христианского государя

Это три основных памятника социально-политической мысли эпохи, однако весь дух трактата Эразма прямо противоположен концепции Макиавелли. Эразм требует от своего государя, чтобы он правил не как самовольный хозяин, а как слуга народа, и рассчитывал на любовь, а не на страх, ибо страх перед наказанием не уменьшает числа преступлений. Воли монарха не достаточно, чтобы закон стал законом.