Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Затем, я моему собеседнику посоветовал исполнить желание его отца, дожидаться возвращения Гази-Магомета, а до тех пор смотреть равнодушно на всякие притеснения, хотя бы они были невыносимые прежних.

Со своей стороны, я замечаю только то, что со времени поездки нашей на фабрику Говарда, Шамиль начал без всякой видимой причины вести такую затворническую жизнь, какой не вел и во время поста, и которая может служить верным ручательством того, что в скором времени он опять будет жаловаться на боли и на опухоль в ногах.

Благодаря, по уверению Магомет-Шеффи, стараниям Абдуррахмана и Зейдат, он уже около двух месяцев почти не выходит из своих комнат и только приходит иногда ко мне на чай, или на обед. В эти посещения нельзя не заметить, что в душе он питает большую склонность к нашей общественной жизни, и что охотно бы подчинялся ее условиям хоть изредка, если бы не было подле него живого напоминания о том, сколько противны религии частые сношения с неверными. Заметно также и то, что кроме удовольствия, которое доставляют Шамилю эти посещения, они благоприятно действуют на него и в других отношениях: даже лицо его кажется в это время как то здоровее обыкновенного, что, впрочем, происходит по всей вероятности от того, что одушевление, возбуждаемое беседою и некоторым разнообразием, разгоняет на время апатию, в которой он постоянно находится.

Затем, влияние Зейдат и Абдуррахмана в моих глазах выражается в том, что заставляет Шамиля изменять свои желания и значение однажды сказанных слов.

Таким образом, он уже оставил свое намерение отправить дочерей в Москву, и на днях изъявил желание выписать в Калугу для Софият «глазного доктора», а для Наджават того же г. Корженевского, о котором я передал ему все подробности, изложенные в предписании ген. Гр. Сиверса, за №3322. В то время, Шамиль был очень доволен и назначением Москвы для пользования дочерей, и возможностью навещать их даже предостережением на счет г. Корженевского. Теперь же, о последнем он говорит следующим образом: хотя Петербургские врачи и имеют, вероятно, причины не доверять г. Корженевскому; но так как сами они не берутся вылечить его дочь, а г. Корженевский берется, причем очень может быть, что он не вылечит ее, а может случиться, что и вылечит; и что, наконец, в первом случае, особенного вреда не будет, а последний сделает счастливыми и его дочь и его самого, – то по всем этим причинам он желает выписать г.