Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Глядя на удовольствие, отражавшееся на лице Шамиля, – я убедился, что теперь он уже не сердится на Гази-Магомета, как это было в продолжение последнего времени, и за удовольствие, которое доставлено ему неожиданным его приездом, – наверное, простит ему долговременное неполучение от него известий. Шамиль сказал, что «теперь он не только простил Гази-Магомета, но прощает и всех своих врагов, и с полною искренностью забывает зло, которое они ему сделали».

Слова эти, произнесенные с некоторою тождественностью, а главное, в присутствии Гази-Магомета и других мужчин, имеют значение серьезное; а необыкновенно ласковый прием, который сделал Шамиль своей невестке, внушает большое доверие к искренности объявленного им всепрощения.

Все это может служить ручательством за безопасность Керемет в доме ее тестя.

25-го августа. За несколько дней до болезни Шамиля, мне случилось говорить с Магомет-Шеффи о разных местностях немирного края, и о способности жителей его к труду, промышленности и торговли.

Между прочим, я узнал, что в этом селении Дагестана, а может быть и целого Кавказа, что жители Сугратля необыкновенно трудолюбивы, знают множество ремесел, которыми очень усердно занимаются и что, наконец, произведениями своими они ведут самую значительную в Дагестане торговлю, вследствие чего между ними есть много людей очень богатых и вообще нигде нет такого довольства и зажиточности как в Сугратле. Ко всему этому, жители его славятся своею храбростью и удивительною меткостью в стрельбе, что приобрело им уважение целого немирного края, и даже сам Шамиль, вследствие всего этого, оказывал им особенное свое расположение.

Из дальнейших расспросов оказалось, что между предметами промышленности жителей Сугрателя, особенного внимания заслуживает производство золотых и серебряных вещей, отличающихся необыкновенною чистотою и изяществом отделки; что к этому делу жители Сугратля питают большую склонность, вызвавшую большое соревнование, а соревнование, в свою очередь, привело некоторых к искусству выделывать фальшивую монету.

Исполняя мою просьбу, Магомет-Шеффи рассказал мне историю этого искусства с того времени, как оно сделалось известным Шамилю.

Между мюридами, составлявшими почетную его стражу, был Чохский уроженец, по имени Гипсуляу (Аипсуляу); его знали как хорошего серебряка, и он, проживая в Ведене, в свободное от службы время спокойно занимался своим мастерством.