Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Подтверждая их теперь слова, Шамиль сказал:

– Да, это такой уж человек, я его хорошо знаю: он ни за что не изменит своему слову… Но впрочем, он больше ничего не желает, как только умереть, сражаясь против христиан.

31-го августа. Гази-Магомет прибыл в Калугу 16-го числа. С этого времени, в отношениях Магомет-Шеффи и Абдуррахмана произошла заметная перемена. Даже Абдуррахман начал вести себя несколько солиднее прежнего: по приказанию ген.-л. кн. Меликова, ему было сделано внушение, которое достаточно его образумило.

На днях, с окончательным выздоровлением Шамиля, происходило семейное совещание, результатом которого было наружное примирение молодых недругов. В перспективе у одного из них осталось обещание Шамиля, которое он выразил однажды таким образом: «до возвращения Гази-Магомета, я даю моим детям полную свободу, пусть делают и веселятся как хотят; когда же он приедет, – я засажу их за книги на целый год, а после того пусть идут на все четыре стороны».

Разумное влияние Гази-Магомета на Шамиля отразилось в этот короткий срок на всех и на всем. Можно надеяться, что в последующее время оно будет также полезно, как и теперь. Что же касается Керемет, то судя по всему, что предо мною происходит, а также по согласию Шамиля с моими доводами относительно невинности Керемет в Гунибском деле, о чем, руководствуясь письмом ген.

-адъют. Милютина за №1335 и предписанием генерал-квартирмейстера Кавказской Армии за №1721, я счел обязанностью переговорить при случае с Шамилем, соблюдая при этом должную умеренность и осторожность, – можно почти, наверное, поручиться, что для Шамиля ни малейшей опасности, и что положение ее с этой стороны вполне обеспечено, тем более, что и сама она, как это по всему заметно, употребляет всевозможные старания, чтобы приобрести себе расположение Шамиля и более влиятельных членов его семейства.

(Того же) 31-го августа. Сегодня Шамиль высказал взгляд свой на наши иррегулярные (Кавказские) войска.

Первое место в его мнении занимают всадники Дагестанского конно-иррегулярного полка: по его словам от них он терпел вред безусловный. Храбрость их в сражениях и присвоенная им форма одежды заставляли его смотреть на них, как на «настоящую» милицию.