Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Болезнь, продолжающаяся так долго и не имеющая при отсутствии пособий никаких вредных последствий ни на общее состояние здоровья больного, ни на его организм, без всякого сомнения не требует лечения и теперь: и едва ли представляет опасность для его жизни; но она должна быть очень интересна для медицинской казуистики потому, что причины, отвергающие существование в Шамиле водянкой, не взирая на столь несомненный признак, как «размягчение костей», усиливаются в своем значении совершенно здоровым видом Шамиля и всего его тела, которое с водянкою ничего общего не имеет, а следствие бесчисленного множества ран, огнестрельных и от холодного оружия, скорее походит на исполинский кусок битого мяса.

И поэтому, если подробное исследование его болезни будет признано почему-нибудь полезным, то для этого необходимо вызвать его согласие постепенно, совершенно посторонним разговором и никак не начиная его прямо с болезни, потому что Шамиль лечиться не любит, докторов ex professio не терпит, и если только они выкажут пред ним настоящие свои намерения, то по всей вероятности, ничего не увидят и не узнают.

В заключение, считаю необходимым объяснить причину Калужского обморока. В числе мусульман, являющихся к Шамилю каждую пятницу для общей молитвы, сегодня пришел вместе с другими один из сосланных сюда горцев, по имени Абдулла, который постоянно режет для Шамиля всякую живность. Получив сведение, что в этот день необходимо зарезать несколько штук баранов и птиц, я послал сказать камердинеру Шамиля, что он приказал Абдулле зайти по окончании молитв ко мне.

Не дождавшись этого, камердинер отправился наверх, где происходило молебствие; и Шамиль, заслышав его шаги, упал в обморок.

Так объяснил мне причину обморока сам Шамиль, говоря, что сердце чувствовало ту надобность, которую имел в нем камердинер. Я не счел нужным возражать ему ни на счет экстренности этого дела, ни в отношении того, что камердинер имел надобность не к нему, а к Абдулле.

5-го января. Сегодня Шамиль рассказывал мне о богатстве Кавказской природы и о разных достопримечательных предметах, которые, в бытность его Имамом, отыскивались, большею частью случайно, в курганах и лесах Чечни.

К сожалению, полученное во время заговора известие о скором прибытии семейства пленника помешало продолжению интересных его рассказов, и я успел приобрести сведения только об остатках некоторых, по-видимому, допотопных животных.

Первое, о чем упомянул Шамиль, был человеческий зуб в 13 фун. весом.