«Пришел, увидел – побежден!» Советские и британские архитекторы в 1930–1960-е годы

Travels of Western Intellectuals to the Soviet Union, China, and Cuba, 1928–1978. New York: Oxford University Press, 1981; Stern L. Western Intellectuals and the Soviet Union, 1920–1940. From Red Square to the Left Bank. Abingdon, Oxon, New York: Routledge, 2006; Советское Зазеркалье. Иностранный туризм в СССР в 1930–1980-е годы / В. Багдасарян, К. Мазин, И. Орлов [и др.]. М.: Форум, 2007; Дэвид-Фокс М. Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости, 1921–1941 годы. М.: Новое литературное обозрение, 2015; Лопаткина К.

Бастарды культурных связей. М.: Музей современного искусства «Гараж», 2019.]. В иностранной историографии сложилась традиция описывать британских интеллектуалов, увлеченных Советским Союзом, либо как радикальных утопистов, верящих в совершенное рационально устроенное общество[5 - Caute D. The Fellow Travellers. Intellectual Friends of Communism. New Haven: Yale University Press, 1988.], либо как наивных и доверчивых интеллигентов, попавшихся на удочку циничных английских журналистов, прельстившихся роскошной жизнью в Москве[6 - Muggeridge M. Chronicles of Wasted Time. Vol. 1: The Green Stick. London: Collins, 1972. P. 205.]. Третий вариант – «квазирелигиозный» максимализм, возникший в поисках высших ценностей (Пол Холландер)[7 - Hollander P. Political Pilgrims. P. 28.]. Во время холодной войны многие исследователи, пытаясь объяснить увлечение советской культурой, принимали во внимание политические обстоятельства, но не допускали в качестве причин человеческий фактор, личное любопытство, выходившее за рамки культурной дипломатии и идеологических установок[8 - Ward S. Soviet Communism and the British Planning Мovement: Rational Learning or Utopian Imagining? P. 499.]. К тому же сами идеологические предпосылки могли быть достаточно гибкими. В конце концов, даже профессиональные дипломаты не могли полностью игнорировать тенденции общественного мнения, и их решения основывались не только на стратегических соображениях[9 - Хьюз М. Как превратить недруга в друга: воздействие культуры на англо-русские отношения 1900–1920-х годов. URL: https://history.jes.su/s207987840001317-7-2.]. Ссылаясь на «Ориентализм» Эдварда Саида, Уорд предполагал, что при изучении контактов Запада с СССР как в западных, так и в советских и постсоветских текстах возникали отчасти заранее культурно сконструированные схемы как проекция собственного опыта или страха[10 - Gregory D. Geographical Imaginations. Oxford: Blackwell, 1994.].