Сальватор

А посему старый король, чувствовавший полную свою изоляцию в своем божественном величии, обращался вовсе не к дофину, а к шестидесятилетнему человеку в мундире маршала Франции с двумя лентами орденов Святого Людовика и Святого Духа.

Этот человек был своего рода славой Франции. Он был солдатом в полку Медока, командиром батальона волонтеров из Меза, полковником Пикардийского полка. Он был завоевателем Трева, героем битвы у Мангеймского моста, командиром всех гренадеров «Великой армии», победителем битвы при Остроленке, участником сражений под Ваграмом, на Березине, под Буатценом – генерал-майором королевской гвардии, главнокомандующим парижской гвардии.

Этот человек получал ранения во всех битвах, в которых принимал участие: на его теле было двадцать семь шрамов, на пять больше, чем у Цезаря. И он выжил после всех этих двадцати семи ранений. Это был маршал Удино, герцог де Реджио.

Карл X, взяв старого солдата под руку, отвел его в сторонку от толпы придворных, ожидавших возвращения короля.

– Послушайте, маршал, – сказал он ему, – можете ли вы поговорить со мной откровенно?

Маршал взглянул на короля с удивлением. Он тоже обратил внимание на молчаливость и холодность национальной гвардии.

– Откровенно, сир? – переспросил он.

– Да. Я хочу знать правду.

Маршал улыбнулся.

– Вас удивляет то, что король хочет знать правду? Значит, нас часто обманывают, дорогой маршал?

– Но, сир, каждый старается сделать, как ему лучше.

– А вы?

– Я, сир, никогда никого не обманываю!

– Значит, вы всегда говорите правду?

– Я жду, когда меня попросят ее сказать.

– Ну и?..

– Пусть Ваше Величество спросит, и я отвечу.

– Хорошо, маршал. Так что вы скажете о параде?

– Прием был холодным.

– Было слышно только несколько криков «Да здравствует король!». Вы обратили на это внимание, маршал?

– Обратил, сир.

– Это значит, что я лишился доверия и любви моего народа?

Старый вояка промолчал.

– Вы слышите меня, маршал? – снова спросил Карл X.

– Так точно, сир, слышу.

– Так вот, я спрашиваю вас, слышите, маршал, как по-вашему, неужели я лишился доверия и любви своего народа?

– Государь!

– Вы обещали сказать мне правду, маршал!

– Не вы, сир, а ваши министры… К несчастью, народ не понимает тонкостей конституционной монархии и мешает в одну кучу и короля и министров.

– Но что же я сделал плохого? – вскричал король.

– Вы ничего плохого не сделали, сир, но вы позволили другим сделать это.