Сальватор

Так вот, повторяю, ваша красота пугает меня так же, как и тот склон высотой в шестьсот футов и покрытый травой и цветами. И я боюсь, что настанет день, и мы упадем туда оба!.. Теперь вы меня понимаете, мадам?

– Да, мсье, кажется, начинаю понимать, – произнесла молодая женщина, опустив глаза.

– Если начинаете понимать, – с улыбкой сказал господин де Моранд, – то я могу быть спокоен: вскоре вы сами поймете все остальное!.. Так я говорил, мадам, что, заменив вам отца, – вы ведь знаете, что других прав я и не добивался, не так ли? – я обязан с некоторым беспокойством приглядывать за толпами этих красавчиков, щеголей и денди, окружающих мою дочь… Заметьте, мадам, дочь моя имеет полную свободу и может сделать свой выбор в этой сверкающей, щегольски одетой и надушенной толпе.

И, если выбор будет сделан, не случится ничего страшного: я только сочту не за право, а за свой долг сказать дочери, как хороший отец: «Выбор сделан правильно, дитя мое!» Либо же: «Ты сделала плохой выбор, дочка!»

– Мсье!

– Но нет! Зачем же так? Я этого не скажу: лучше будет, если я устрою смотр всем этим мужчинам, которые за ней особенно настойчиво увиваются, и скажу ей свое мнение о них.

Хотите, мадам, знать мое мнение о некоторых из тех, кто особенно усердно приударял за вами?

– Говорите, мсье.

– Тогда начнем с монсеньора Колетти.

– О, мсье!

– Я говорю о нем только потому, что вспомнил. Для того, чтобы начать список… Впрочем, мадам, монсеньор Колетти – очаровательный прелат!

– Священник!

– Вы правы.

А посему я понял ваши чувства: священник не представляет опасности для такой женщины, как вы: молодой, красивой, богатой и свободной… Или почти свободной. И посему монсеньор Колетти может заниматься вами открыто или тайно, приходить к вам домой днем или вечером: никто и никогда не скажет, что мадам де Моранд является любовницей монсеньора Колетти.

– И все, мсье… – произнесла с улыбкой молодая женщина, прерывая речь мужа.

– И все же он вас любит, или скорее он в вас влюблен.

Ведь монсеньор Колетти любит только себя. Вы это хотели сказать, не так ли?

Улыбка, оставшаяся на губах госпожи де Моранд, была молчаливым подтверждением слов мужа.

– Но, – продолжил банкир, – высокопоставленный воздыхатель-священник очень устраивает молодую и красивую женщину, особенно, когда эта молодая и красивая женщина лишена скромности и благочестия, да к тому же имеет еще и другого любовника.

– Другого любовника! – воскликнула Лидия.