«Отречемся от старого мира!» Самоубийство Европы и России

Из них в Париже в 1815 году жило 900 000 человек – вошедшие в него немецкие и русские солдаты были потрясены громадностью и роскошью города-светоча. В 1900 году население Парижа составляло 2 200 000 и продолжало расти до 1920 года, достигнув 2 900 000 человек (в настоящее время население Парижа едва дотягивает до двух миллионов).

А в колониях Франции жило 75–85 миллионов человек в Африке и 40–50 миллионов – в Юго-Восточной Азии.[11 - Черкасов П. П. Судьба империи. Очерк колониальной экспансии Франции в XVI–XX вв.

 – М.: Наука, 1983.]

Британия и Франция постоянно спорили, кто из них прогрессивнее и более передовой, кто управляет своими колониями гуманнее и разумнее. Луи Буссенар почти молитвенно рассказывал, как гуманно и кротко шли его сородичи по Африке.[12 - Буссенар Л. Капитан Сорви-голова. – М.: АСТ, 2002 (и другие издания).]

Гуманизм колониальной политики – вещь своеобразная. Во время завоевания и «замирения» Мадагаскара в 1885 году французы истребили треть населения: и расстреливая из пушек мятежные деревни, и уничтожая на корню урожай.

Мальгаши, население острова, всегда жили от урожая до урожая – и еле хватало. А тут вспыхнул настоящий тяжелый голод.

Это если мы про гуманизм.

Но вот что расизма во Франции почти не было – факт. Британская империя рассуждала о «бремени белого человека». Поселяясь на долгий срок в Индии, британцы заводили «местные» семьи. С туземными женами не венчались, и после окончания службы британец легко уезжал домой, в старую добрую Англию. А семью оставлял в Индии, и к началу XX века на Индийском субконтиненте жило до 200 000 англо-индусских метисов.

Колониальные власти им доверяли: почти «свои», христиане, англоязычные с рождения. Они охотно отводили метисам места в колониальной армии и в администрации. Киплинг сделал англо-индусским метисом своего героя Кима.[13 - Киплинг Р. Ким. – М.: 1993 (и другие издания).] Таким метисом был писатель Джордж Оруэлл.

После достижения Индией независимости судьба англо-индусских метисов незавидна.

Французы в своих колониях довольно легко женились на местных уроженках, а число метисов подсчитать невозможно, потому что их никто не считал и особо никогда не выделял.

Цвет кожи никого не волновал и в Париже: если французский язык чистый и ты приобщился к французской культуре, ты – «свой».

Еще во времена колониализма Франция предоставляла гражданство целым народам и колониям: лишь бы были хоть немного цивилизованы. В Сенегале гражданами стала чуть ли не треть населения.