Центральное дело. Хроника сталинских репрессий в Якутии

В истории Якутии крайне редки примеры переиздания таких книг, не относящихся к жанру художественной литературы. Но такие, как «Центральное дело», обладают особой миссией и ее переиздание, надеюсь, будет воспринято читателями как попадающее в нерв нашего сложного времени, когда от нас требуется переосмысление исторического пути якутского народа.

Игорь Николаев,

заслуженный юрист Республики Саха (Якутия),

почетный гражданин Таттинского и Сунтарского улусов

ВВЕДЕНИЕ[1 - Выводы и суждения авторов могут не совпадать с мнением редакции.

]

Сейчас, когда наступило время говорить всю правду о нашей истории, особенно необходимо, чтобы эта правда была документальной, объективной, очищенной от эмоций. О репрессиях двадцатых и тридцатых гг. в Якутии мы написали несколько десятков статей в периодической печати республики. Нас часто спрашивают, на какие документальные источники мы опирались.

Существует довольно большое количество документов, подробно раскрывающих методы работы НКВД ЯАССР, к которым мы получили допуск.

Это, прежде всего, документы времен реабилитации (1953–1957 гг.). В них бывшие наркомвнудельцы Якутии подробно рассказывали о перипетиях репрессий 1937–1939 гг… Еще в те годы были собраны сотни заявлений от граждан, которые на себе испытали механизм подавления и уничтожения в застенках НКВД и лагерях ГУЛАГа.

Также существует и чрезвычайно интересный пласт документов, относящихся к 1937–1941 гг. Почти все арестованные писали жалобы. Всем известно – какая она, наша российская бюрократия.

Эти документы подшивались, нумеровались, хранились где и как полагается. И дошли до наших дней. Одно письмо особенно потрясло – из трех кусочков (оберточная бумага, обрывок тетради) склеена бумажка размером чуть больше ладони, на ней следственный заключенный № 1841 М.М. Сорокин 18 февраля 1939 г. карандашом написал заявление прокурору ЯАССР.

Процитируем несколько заявлений: «…Жестоко избивали меня, девять суток продержали на ногах, вследствие чего мои ноги страшно опухли, двенадцать дней продержали в карцере с наручниками…», «…Меня раздевали, в нижней рубашке выгоняли на двор и оставляли там в течение одного часа, на ноябрьском 30-градусном морозе», «Меня избили наганом и душили за горло…», «Заставили стоять 6 суток без еды и сна…» Еще существуют материалы служебных расследований по жалобам освобожденных по приговорам суда или за прекращением дела со стандартными формулировками – «за малым наличием собранных улик» и т.

 п.