Девочка с дырой в душе. Как преодолевать детские травмы во взрослой жизни

Ольга Игоревна не была злой или раздраженной, скорее, в ее голосе слышались нотки усталости. – И поскольку ты умная девочка, я скажу тебе то, что не должна говорить ни одному ученику. Я согласна: Любовь Ивановна не самый лучший вариант. Да, она где-то несправедлива. Да, она не блистает на уроках. Но она хоть как-то преподает физику. Другого учителя у нас нет. Выбор сегодня такой: либо она, либо никто.

Ольга Игоревна несколько секунд помолчала и взглянула мне прямо в глаза.

– Я понимаю твои эмоции, и мы возьмем этот вопрос на заметку.

– Да, – ответила я, потупив глаза. Я все прекрасно поняла. Я ведь и правда умненькая девочка.

Бунт подавили на самом корню. Я больше не писала петиций, не требовала смены власти. Я подстроилась под Любовь Ивановну. Приспособилась. И свою пятерку в четверти заработала. К концу года физичка даже начала меня хвалить. Я воспринимала это с усмешкой, она навсегда осталась для меня притеснителем вольных душ, угнетателем прав и свобод.

На следующий год я приспособилась к еще одному физику – бородатому мужчине. Его звали Артем Викторович. Прикольный преподаватель, но жутко требовательный, оценку у него можно было получить только на контрольных, а их надо было умудриться написать. Он продержался полгода (по слухам, ушел не сам, его забрали в армию). Потом была еще одна физичка, потом еще одна. И так до десятого класса, пока нас не передали постоянному учителю физики – прекрасному, достойному преподавателю.

В той детской борьбе я проиграла. Не дошла до вершины горы, свалилась вниз, когда подул сильный ветер. Но научилась быть более гибкой. Научилась адаптироваться к любым обстоятельствам. И это пригождается мне во взрослой жизни.

Возможно, это была не моя вершина, не мой путь, не мое сражение. А мой заветный Эверест, ради которого стоит залезть на баррикады или уйти в подполье, еще впереди.

P. S. Некоторые имена в тексте изменены.

Глава 11. Когда никто не любит

Учителя физики, естественно, были не самой важной моей проблемой в подростковом возрасте. Гораздо больше жизненных сил съедало чувство одиночества. Оно образовалось еще в глубоком детстве из-за ухода отца из семьи или еще чего-то, что стерлось из моей памяти, а по мере взросления расцветало все больше и больше. Единственный способ выплеснуть горе наружу и полечить душу, который у меня был, – это творчество.