Тому, кто ищет (переписка с читателями)

Сначала он уничтожил всех старых заметных ее носителей: погиб Есенин, погиб Маяковский, погиб Горький… Менее заметных, о которых мы мало знаем, тоже поубивали. А совсем незаметных, тех, кто мог бы в будущем независимо высказываться, или поубивали, или сослали в Гулаг, созданный для искоренения свободомыслия.

Происходило вот что: на протяжении 70 лет советской власти у людей последовательно, планомерно и очень усердно выбивали вкус к самостоятельному оригинальному мышлению. И успех был налицо. У народа появилось усредненное плакатное восприятие жизни вообще и жизни каждого человека в отдельности.

Вот в чем главное зло советское власти.

Утрату вкуса к самостоятельному, оригинальному мышлению – «к подлиннику», увы, не компенсировать самой рассвободнейшей свободой слова. Умение независимо мыслить и возможность говорить все подряд – это не одно и то же. Утратив наследственность мозговой самостоятельности, мы попали в постсоветское время с его шквалом чужих слов, и этот шквал превратил наш мозг в суррогат – «мнимо-русский» мозг, как бы знающий все про Россию, но совершенно потерянный в жизни.

На протяжении 70 лет у народа вытравляли не просто инакомыслие, а самою способность к самостоятельному осмыслению жизни, любой собственной философии. А 70 гораздо больше 40 лет (срока, который Моисей считал необходимым для вытравления из душ чувства раба). К тому же, чтобы породить рабское чувство, надо намного меньше времени, чем для того, чтобы вытравить его.

Что делать?

И вот в этой «духовной пустыне» нам надо изыскивать источники света, добра, надежды. Для многих такими родниками стали книги Николая Лединского «Философский синдром», «Совмещение пределов», «За советом к мумии», «Цвет судьбы», «Яблоко для Евы» и другие. Представители всего нашего бывшего Союза, читая эти книги, вдруг почувствовали себя не одинокими, не горемычными, они поняли, что есть рядом, в их исковерканной современности человек, к которому, через всю страну, можно в отчаянии обратиться: «Что делать?» И он поднесет тот самый стакан воды, из которого можно отхлебнуть заветный глоток, спасающий от жажды…

Среди людей, для которых такой стакан воды столь же благотворен, как и полноценный кусок хлеба, – О.

Семья у меня нормальная. Никто не пьет, ни курит, а денег – совсем не хватает. Уже забыла, когда что-то покупала из крупных вещей.