Крещение Руси: мифы и реальность

И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8:19–20).

Хотя, учитывая предвзятость антихристианских источников, если бы случилось так, что Христос каким-либо образом занял в обществе видное социальное положение (допустим, стал императором Рима), то у критиков христианства родился бы новый повод обвинить Бога в насилии над человеческой свободой, – мол, кто же не уверует в, наделенного фактически безграничной властью над подданными, верховного правителя? Подобный подход может говорить лишь о том, что критиков христианства в принципе не интересует сама суть вопроса, впрочем, как и суть христианской веры.

Для них христианство, априори, представляет из себя либо наивное заблуждение неграмотных, низших слоев общества, либо сговор верхушки с целью порабощения основной массы людей. Хотя сам этот факт (т. е. факт того, что Спаситель народов родился фактически в полной нищете) мог бы натолкнуть думающего человека на мысль о том, что как-то все это не укладывается в обыденные рамки человеческого представления о Верховном Мессии и, следовательно, вряд ли подобное учение (о нищем мессии, да еще и окончившим свою жизнь позорной смертью раба на кресте) могло быть выдумано людьми, которыми двигали либо невежество, либо те или иные меркантильные интересы. Гораздо проще было бы, в этом случае, воспользоваться теми ожиданиями возвращения золотого века, которыми жили люди данной эпохи. А ведь они связывали эти ожидания не с нищим проповедником, умершим самой позорной смертью, какая только существовала на тот момент, а с гением императора, нового Августа, облеченного властью, славой, богатством, красотой и т.  д. Сам идеал спасения в язычестве (как и в иудействе) заключался тогда (да и сейчас) не в плодах духа, а в достижении всевозможных материальных благ, которые должен был дать человечеству царь всей земли. По этому поводу профессор В. Квятковский писал следующее: «Идея спасителя в эллинстве, а особенно в культе кесарей, никогда не имела нравственного смысла, но обозначала физическое избавление личности, города, государства от земного несчастья, например, от болезни, неурожая, от врага». Нищий же Христос, не только не давший никаких материальных благ, но и Сам повешенный на древе, был действительно безумием для эллинов. Совершенно естественна поэтому была и реакция язычества на проповедь христианства: «Об этом послушаем тебя в другое время» (Деян. 17:32), «Безумствуешь ты, Павел» (Деян.