Хочу быть живым

Можно посмотреть кино про американские горки, а можно взять и самому прокатиться – улавливаете разницу?

Вы можете прочитать эту книгу, а можете взять, да и перестать себя убивать мясом-молоком-сахаром-жареным-вареным, разница будет куда ощутимее.

Я не тешу себя особой надеждой, что после прочтения вы возьмёте и что-то сделаете, но добавить свои пять копеек в ваш будущий квантовый скачок очень хочу. Это будет мой скромный вклад в благополучие этой планеты.

Зачем мы с женой стали не такими, как все, и перестали кушать картошечку с мяском, попивать чаёк с сахарком да печеньками? Это хороший вопрос, и даже умный.

Вы заметили, что я написал не «почему», а «зачем»? Ничто не происходит «почему». Всё, что делается, делается «ради», потому что «почему» уже прошло, оно в прошлом, его уже нет. «Почему», это вчерашнее, несвежее «зачем». Итак, зачем вся эта задумка с едой?

Изначально цель (моя, по крайней мере) была инфантильной, как у всех – вырваться из матрицы, из системы.

Взрослый никуда не вырывается, он осознанно использует «систему» для своих целей и, таким образом, постепенно из неё выплывает.

Представьте себе, что вы за рулём большого армейского грузовика. Я гонял на таком в армии. Станет машина в колею по распутице, и можешь не крутить баранку – идёт по колее прочно, не своротишь.

Такова бывает и наша жизнь – знаешь, что не туда едешь, однако, вывернуть руль нету сил. А так хочется для начала хотя бы в сторону, прочь из колеи, а там посмотрим, там и цель замаячит за синими горами.

И даже, бывает, что цель имеется, в полном соответствии с искусством целеполагания поставленная на тренингах – а не вывернуть из колеи никак.

Это потому, что нет свободной энергии, нет сил повернуть руль.

Вы позволите рассказать вам кое-что о своём детстве? В детстве со мной происходило, и весьма часто, неприятное явление, оно называется сонный паралич. Это когда тело немеет в постели, невозможно ни пошевелить ни чем, ни проснуться толком.

Лежишь, осознаёшь свою беспомощность, и думаешь, думаешь страшную мысль, что сейчас совсем отключишься и умрёшь.

И тогда я начинал с того, что получалось. Где-то самым краешком сознания я нащупывал пальчик, обычно на ноге (на ножке, я же был тогда маленьким мальчиком), и пытался им пошевелить. Это не получалось, и тогда я просто пытался почувствовать пальчик, хотя бы почувствовать, хотя бы подумать даже о нём, о том, что он есть.