Сальватор. Книга III

Послушай-ка, Броканта, мне кажется, что сочинять стишки, как это делает мсье Жан Робер, довольно просто: видишь, я срифмовал их не задумываясь… Ну, решено, я стану поэтом.

Но все слова, которые произнесли Рождественская Роза и Баболен, не смогли вывести Броканту из задумчивости.

И она снова произнесла мрачным голосом:

– Иди к себе, милое дитя. И ты, лодырь, тоже ложись-ка спать! – добавила она, повернувшись к Баболену, зевавшему с таким наслаждением, что можно было опасаться за сохранность его рта.

 – А я пока поразмышляю и попробую найти способ отвести беду. Иди ложись спать, дитя мое.

– Ах! – вздохнул с облегчением Людовик. – Впервые за целый час ты произнесла что-то разумное, старая ведьма!

Рождественская Роза поднялась в свою комнатку на антресолях. Баболен снова улегся на свою кровать. А Броканта, вероятно, для того, чтобы лучше думалось, закрыла окно.

Глава LXXII

Поль и Виржиния

Тогда Людовик перешел на противоположную сторону улицы и прислонился спиной к стене.

Оттуда он мог видеть окна комнатки Рождественской Розы. За маленькими белыми шторами в комнате горел свет.

С того самого момента, когда любовь с таким запозданием зародилась в сердце Людовика, он все дни и все ночи напролет думал о Рождественской Розе. А часть ночей он проводил под окнами этой девочки. Точно так же, как и Петрюс прогуливался перед воротами дома своей Регины.

Стояла прекрасная летняя ночь. Воздух был таким же чистым и прозрачным, как тот, что льется с небес Неаполя на залив Байя.

В отсутствие луны землю освещали звезды своим живым и одновременно нежным светом. Казалось, дело происходило в одной из тех тропических стран, где, по словам Шатобриана, темнота – это не наступление ночи, а конец дня.

Людовик, не сводя глаз с окон комнаты Рождественской Розы, с сердцем, исполненным самых нежных, чувств, предвкушал неописуемую красоту этой ночи.

Он не говорил Розе, что придет, не назначил свидание этой дорогой сердцу девочке, но, поскольку она прекрасно знала о том, что редкую ночь молодой человек не был между полуночью и часом перед ее домом, он надеялся на то, что девушка, как только она поднимется в свою комнатку, откроет окно.

В подтверждение его надежд слабый свет в ее окнах вскоре погас: Рождественская Роза поставила свечу в маленький закуток. Затем окно бесшумно открылось. Ставя на подоконник горшок с цветком, Рождественская Роза посмотрела на улицу.