Две Дианы

 – Как это он ухитрился целых двенадцать лет не видеть вас и держать вас вдали от себя, в Вимутье, в заброшенности и безвестности? Вы никогда, Диана, не спрашивали отца о причине прежнего, столь странного равнодушия к вам?

– О, это не он, не он был ко мне равнодушен!

– Но в таком случае кто же?

– Кто же, как не госпожа Диана де Пуатье, так называемая моя мать?

– Почему же она мирилась с сознанием, что вы покинуты, Диана? Чего ей приходилось опасаться? Муж ее умер… Отец умер…

– Разумеется, Габриэль, – сказала Диана, – и мне трудно, чтобы не сказать – невозможно, найти оправдание этой странной гордости, под влиянием которой госпожа де Валантинуа никогда не соглашалась официально признать меня своим ребенком.

Вы, видимо, не знаете многого. Сперва она добилась у короля согласия на то, чтобы утаили мое рождение. На мое возвращение ко двору она согласилась только по настоянию и чуть ли не по приказу короля. Она даже не пожелала назваться матерью в акте о моем узаконении. Я на это не жалуюсь, Габриэль: ведь если бы не эта странная гордость, я бы с вами не познакомилась. Но меня все же не раз огорчала ее неприязнь ко мне.

«Неприязнь, которая, быть может, не что иное, как угрызение совести, – подумал с отчаянием Габриэль. – Она обманывала короля, но обманывала с оглядкой, пребывая в вечном страхе».

– Но что волнует вас, мой друг? – спросила Диана. – Почему задаете вы мне все эти вопросы?

– Просто так, Диана… Сомнение моего беспокойного ума… Но вы не волнуйтесь, Диана.

Если мать относится к вам холодно и чуть ли не враждебно, то отец вполне искупает своею нежностью холодность матери, Диана. Ведь при появлении короля вам, должно быть, становится легко, ибо сердце ваше чует в нем истинного отца.

– О, конечно! – ответила Диана. – И в первый же день, когда я увидела его, такого ласкового, такого доброго, я сразу же почувствовала к нему сердечное влечение. Я с ним предупредительна и нежна не из расчета, а по какому-то внутреннему наитию.

Не будь он королем, я бы не меньше любила его: он же мой отец.

– В таких вещах чувство не обманывает никогда! – восторженно воскликнул Габриэль. – Моя Диана! Дорогая! Как хорошо, что вы так любите своего отца и чувствуете в его присутствии радостное волнение! Эта трогательная дочерняя любовь делает вам честь, Диана.

– И хорошо, что вы ее понимаете и одобряете, мой друг, – сказала Диана. – Но теперь поговорим немного и о себе, о нашей любви.