Крест поэта

»

Почему же мы, русские, «археологически» терпеливы? И – терпеливы ли? Может – не терпение, а недомыслие? Может – не терпение, а неповоротливость? И, может, не терпение, а трусость? Но еще хуже, если – не терпение, а равнодушие, ведь равнодушие – смерть? Почему в гибели Пушкина виноват иностранец? Почему в гибели Лермонтова виноват выкрест?.. Почти иностранец. Почему Осип Брик присутствовал при расстреле Гумилева? Почему Зиновьев уничтожил Блока? Почему Ягода «процеживал» фразы Есенина? Почему Маяковский «не избежал» Агранова: русских палачей мало?

Сегодня любой народ – самостоятельное государство, любой язык – устав народа.

И только русский народ – прежний шовинист. И только русский язык – имперское мышление. Безродинные твари, бесчувственные интернациональные роботизированные конвоиры над нами проволочную зону сплели. И караулят: как русский – так попался.

Стонал Есенин: «Что они, сговорились, что ли? Антисемит – антисемит! Ты – свидетель! Да у меня дети – евреи! Тогда что ж это значит? Тогда я и антигрузин тоже!.

.» Русские мешают.

Сидел же у костра заключенный. Кто он? И сын Есенина мог у того костра сидеть, но не разрешили. Подвальная пуля тосковала о русской крови. Поцеловав царский висок, она из ипатьевского дома, хмельная и необузданная, шипящим библейским воском пролилась на русские просторы, ошпаривая цветы – золотоволосые головы…

«Молчи,

Они следят за мной,

Понимаешь,

Следят!»

И за нами – они следят, исайки… Неужели исайки лишь способны кроваво играть чью-то роль или извращать ее родоначальную суть, подделываясь и зубоскаля?

* * *

Один.

Юный. Доверчивый. Шел и шел он за голосом слова. Шел через ненависть, через зависть бесталанных евнухов. Есенин действовал. Он прекрасно понимал: безделье поэта – первейший признак его внутренней нищеты. И неспроста строки Сергея Есенина так щемяще наполнены приглушенной скорбью великого смысла:

Успокойся, смертный, и не требуй

Правды той, что не нужна тебе…

В Есенине говорила юность, когда он начинал свой путь, желание красивого, непохожего, вечного.

Помните у Блока?

Гаснут красные копья заката…

Прицельный, грустный, сильный и мудрый Блок – так я представляю этот взгляд сквозь дымку истории России, сквозь половецкие дали. Щиты и копья… А вот Есенин:

Гаснут красные крылья заката.

Мягче. Пластичнее. Живее. Ближе к траве, к полю, к солнышку.