Бьянка. Пять дней сентября

«Касабланка, касабланка…» отдавались ухабы в моём теле.

– Вы мчитесь, словно от чумы! Сбросьте скорость, или мы не доедем до вокзала, – прокричал я сквозь музыку.

– Вы придерживайте очки и помалкивайте…

Водитель снова вдавил ногу в тормоз и резко вывернул влево, чуть не снеся стайку велосипедистов.

– Вас остановит полиция, и я ни за что не доберусь до вокзала, – снова закричал я.

Будто ожидая мой призыв, из-за угла выскочил полицейский, размахивавший руками.

– Держите очки!..

Машина замерла перед полицейским, словно вкопанная.

Водитель достал из перчаточного отделения портмоне, вытащил из него пятидесятигульденовую купюру и неспешно свернул в трубочку. Чуть-чуть приспустив стекло, он сунул деньги полицейскому.

– Вот, возьмите. И отойдите с дороги, вы мешаете…

Он снова нажал на газ, и мы вылетели на канал в красных фонарях, полный толп туристов. Заслышав рёв и фырканье автомобиля, они рассыпались перед нами в стороны. Ещё раз крикнув об очках, водитель резко свернул и, перепрыгнув через ступеньки, взлетел на пешеходный мостик, вырулил на противоположную сторону, где промчался против движения и выскочил на оживлённый односторонний Зеедайк, ведущий к вокзалу.

Прибавив газу, мы змейкой понеслись навстречу плотному потоку машин, велосипедистов и туристов, непостижимым образом лавируя в этом столпотворении. Дома, витрины, пешеходы мелькали, словно в калейдоскопе. Вслед нам неслись проклятия. В конце Зеедайка перед нами снова возник полицейский.

Водитель хладнокровно повторил трюк со свёрнутой купюрой.

Нам следовало пересечь оживлённую набережную принца Хендрика. Мой водитель не собирался ждать красного. Машина зафырчала, резко ускорилась и стрелой вонзилась в табун мчащихся железных коней. Я закрыл глаза. Проскочив сквозь плотный поток машин, мы с воем вылетели на привокзальную площадь и резко остановились. С автобусных и трамвайных остановок на нас вовсю глазели окаменевшие от ужаса люди.

– Данкевел.

Остановите. Здесь я выйду.

– Подождите. К поезду до Наймегена удобно выйти в северном крыле вокзала.

Взвыв мотором, мы понеслись по трамвайному пути, перепрыгнули через бордюр разделительного островка и замерли у стоянки такси. Канцона смолкла, и в опущенное окно ворвались звуки привокзальной жизни.

Полдюжины таксистов, сдёрнув с голов кепки и картузы, подбежали к нам.

– Хай, патрон! Что случилось? – нестройно приветствовали они моего водителя.