Караван счастливых историй

Впервые увидела все, о чем нам потом рассказывали в школе приемных родителей. Глаза детей… В них было невыносимое горе, чудовищная боль из-за предательства. Забыть такое никогда в жизни нельзя.

И с того момента все закрутилось. Я даже мужу ничего толком не говорила, просто пошла и записала нас в школу приемных родителей. После этого уже Диме сообщила, что скоро мы начнем учиться в ШПР и надо явиться на собеседование. Мы пришли, поговорили с психологом. Дима тогда отвечал очень сухо, он не был готов. Его готовность появилась уже после ШПР, когда мы с ним все фильмы пересмотрели, все книги перечитали.

Он все это впитывал, впитывал, а потом в один прекрасный день выдал: «Все, берем!» Изначально мы хотели взять Косте братика, чтобы детям вместе было весело. А потом все эти наивные мысли растворились. Нас очень хорошо подготовили Лена с Ирой в этом плане. В ШПР при центре социальной помощи семье и детям «Берегиня» мы даже проигрывали ситуацию. И как-то все встало на свои места.

Пока учились, параллельно смотрели анкеты и видео детей на сайте одного известного фонда.

Также продолжала ездить в Дом ребенка. Тому мальчику с гидроцефалией готова была профинансировать лечение, но его, слава богу, забрали в семью. Малышей мы с мужем не выбирали, просто смотрели на тех, кто «цеплял» взгляд, и все. Мне понравился один мальчик из Кемеровской области, у него были ВИЧ и гепатит С. Я-то была готова к любым диагнозам, уже общалась с ВИЧ- положительными детками и ездила к приемной маме, которая детей с такими диагнозами усыновила. Но муж пока не мог с этим смириться. И все же я его пилила, пилила, и в итоге он согласился. И вот когда нужно было лететь к ребенку, его забрала кровная бабушка. До этого (еще до ШПР) похожая ситуация сложилась с еще одним малышом и еще. Я уже начала думать, что, наверное, всех, кто мне нравится, немедленно забирают. Так и получалось. Нужно сказать, что одновременно с мальчиком из Кемеровской области я увидела на сайте нашего Сережу, он был из той же Кемеровской области. Ему было 5 лет. Показала Диме его фотографию, и он говорит: «О, вот этот очкарик мне нравится!» Я позвонила в опеку, но со мной даже разговаривать не стали – сказали, пока заключение не дадите, никакой информации не будет. А заключение нам еще предстояло ждать до января. Тогда я связалась с директором того детского дома, где был Сережа, и еще пообщалась с логопедом, который его вел. Таким образом, всю информацию и получила.