Прошлое в настоящем

Дон Хуан предлагает путь иной – языческий, когда ученик находит путь и силу, приобщаясь к духовным силам природы[31 - Сейчас мы потеряли способность черпать духовные силы прямо из природы и обретаем снова эту способность только в трагические моменты своей жизни. Помню дни своего Севера, когда после промозгло-холодной ночи, весь измокший под бутарой, благоговейно наблюдая за восходом солнца над сопкой, я снова находил и силы, и бодрость и смысл в происходящем… И смысл снова проступал из-под мрака жизни, когда морозным мартовским вечером над снежной пустыней вдруг вспыхивал по-японски акварельный – бледный, желто-зеленый закат, все смиряющий, смягчающий.

Надо было просто смотреть и ни о чем не думать… Но ведь и дед мой был северный колдун.]. Во всем этом какую-то очень большую роль, видимо, играет использование психотропных трав. В пантеистической системе представлений это кажется даже естественным, ведь травы – часть все той же единой природы. Впрочем, вряд ли об этом сейчас можно говорить с укором, если и европейской культуре, в ее современном проявлении, дают уже новый эпитет: mind-drug revolution[32 - Революция сознания под влиянием психотропных препаратов (прим. Ж.Д.).].

Но здесь хочется сказать и несколько слов о схожести такого языческого миропонимания с европейским взглядом.

На пути, который предлагает дон Хуан, есть что-то вроде двух степеней посвящения: одна из них – степень охотника, другая – воина. Воин, как и охотник, должен накапливать духовные силы для борьбы.

Какой борьбы? Зачем нужна эта борьба? Ответ на эти вопросы каждый находит сам. Общего решения нет и не должно быть: «Сражайся в своей битве» (с. 58).

Все это как-то соотносится с традициями европейских духовно-рыцарских орденов.

Дальше, как у гностиков, говорится о роли знания на пути духовного развития.

Одухотворенность всего существующего в природе как-то перекликается и с космогонией духовного мира гностиков, и со сложной, детально изученной демонологией Сведенборга, которая, кстати, хорошо подтверждается также современной клинической психиатрией [Dusen, 1975]; различной оказывается только терминология, в которой описывается и интерпретируется наблюдаемое.

С некоторыми европейскими эзотерическими представлениями сближается и высказывание об управления снами. Здесь речь идет о возможности задерживать ускользающее сновидение и переноситься во сне в нужное место и время.