Эволюция религиозных верований. Курс лекций (1927–1928)

Некоторые табу у полинезийцев такие, что их можно понять, например табу о запрещении есть незрелые кокосовые плоды, незрелые початки кукурузы и так далее. Причем запрет религиозный, и нарушение этого запрета карается смертью.

Другая форма социальная: не только запрещено, не только возлагается религиозное наказание, но и наказание социальное. Например, нарушение этих правил карается смертью от общества или от вождя. Эти продовольственные табу нам понятны.

Другие формы табу такие, скажем: вождь к чему-нибудь прикоснется, войдет в дом – все это становится святым, все становится табу, начиная с того, что на него нельзя смотреть и все подданные должны падать перед ним ниц.

Эти запреты нам станут понятны, когда мы дальше станем анализировать происхождение классов и происхождение политических форм.

Но есть ряд табу совершенно непонятных, и человеческий ум вовсе не ищет их объяснения: достаточно, что есть запрет и надо его соблюдать.

Дальше я приведу ряд запретов современных. Я говорил, что нельзя есть зайца, конину, лягушек, хотя никто не сказал, что бог за это покарает. Я упоминал также о том, что определенного рода пища может вызвать отвращение к еде (например, блюют от лягушки, или, когда благочестивые евреи поедят осетрины или икры, запрещенных моисеевым законодательством, то некоторые доходят до извержения пищи). Значит, запрет, идеи этого запрета совершенно достаточно для того, чтобы создать не только наказание религиозное, но и физиологическое противопоказание.

В современности можно совсем не верить в бога и верить в табу, избегать молчаливо числа 13, гадать на чет и нечет – такое гадание совершенно безлично. Опять сошлюсь на литературный пример, взятый из «Воскресения» Толстого. Дело идет о члене суда, который судил Катюшу: третий член суда был человеком, разделявшим левые взгляды и читавшим запрещенные статьи: «У него была привычка загадывать всеми возможными средствами на вопросы, которые он задавал себе.

Теперь он загадал, что если число шагов до кресла от двери кабинета будет делиться на три без остатка, то новый режим вылечит его от катара, если же не будет делиться, то нет. Шагов было двадцать шесть, но он сделал маленький шажок и ровно на двадцать седьмом подошел к креслу».