Три мушкетера

Но, убедившись окончательно, что письмо исчезло, он пришел в такую ярость, что чуть снова не явилась потребность в вине и душистом масле, ибо, видя, как разгорячился молодой гость, грозивший в пух и прах разнести все в этом заведении, если не найдут его письма, хозяин вооружился дубиной, жена – метлой, а слуги – теми самыми палками, которые уже были пущены ими в ход вчера.

– Письмо, письмо с рекомендацией! – кричал д’Артаньян. – Подайте мне мое письмо, тысяча чертей! Или я насажу вас на вертел, как рябчиков!

К несчастью, некое обстоятельство препятствовало юноше осуществить свою угрозу.

Как мы уже рассказывали, шпага его была сломана пополам в первой схватке, о чем он успел совершенно забыть. Поэтому, сделав попытку выхватить шпагу, он оказался вооружен лишь обломком длиной в несколько дюймов, который трактирщик аккуратно засунул в ножны, припрятав остаток клинка в надежде сделать из него шпиговальную иглу.

Это обстоятельство не остановило бы, вероятно, нашего пылкого юношу, если бы хозяин сам не решил наконец, что требование гостя справедливо.

– А в самом деле, – произнес он, опуская дубинку, – куда же делось письмо?

– Да, где же это письмо? – закричал д’Артаньян. – Предупреждаю вас: это письмо к господину де Тревилю, и оно должно найтись. А если оно не найдется, господин де Тревиль заставит его найти, поверьте!

Эта угроза окончательно запугала хозяина. После короля и господина кардинала имя г-на де Тревиля, пожалуй, чаще всего упоминалось не только военными, ко и горожанами.

Был еще, правда, «отец Жозеф»,[16 - Отец Жозеф – Жозеф дю Трамбле (родился в 1577 году). Известен под именем «отца Жозефа» или «серого кардинала». Был доверенным лицом кардинала Ришелье по самым интимным делам. Честолюбивый, энергичный, жестокий, отец Жозеф не имел никакого официального звания, тем не менее пользовался большим влиянием и властью.] но его имя произносилось не иначе как шепотом: так велик был страх перед «серым преподобием», другом кардинала Ришелье.

Отбросив дубинку, знаком приказав жене бросить метлу, а слугам – палки, трактирщик сам подал добрый пример и занялся поисками письма.

– Разве в это письмо были вложены какие-нибудь ценности? – спросил он после бесплодных поисков.

– Еще бы! – воскликнул гасконец, рассчитывавший на это письмо, чтобы пробить себе путь при дворе. – В нем заключалось все мое состояние.

– Испанские боны? – осведомился хозяин.