Три мушкетера

Но, кажется, у вас осталось довольно много соколов, ястребов и других ловчих птиц?

– И никого, кто мог бы обучить их. Сокольничие вымирают. Я один еще владею искусством соколиной охоты. После меня все будет кончено. Будут охотиться с помощью капканов, западней и силков! Если бы только мне успеть подготовить учеников… Но нет, господин кардинал не дает мне ни минуты покоя, твердит об Испании, твердит об Австрии, твердит об Англии!.. Да, кстати о кардинале: господин де Тревиль, я вами недоволен.

Де Тревиль только этого и ждал. Он давно знал короля и понял, что все его жалобы служат лишь предисловием, чем-то вроде возбуждающего средства, в котором он черпает решимость. Только теперь он заговорит о том, о чем готовился заговорить.

– В чем же я имел несчастье провиниться перед вашим величеством? – спросил де Тревиль, изображая на лице величайшее удивление.

– Так-то вы выполняете ваши обязанности, сударь? – продолжал король, избегая прямого ответа на слова де Тревиля.

 – Разве для того я назначил вас капитаном мушкетеров, чтобы ваши подчиненные убивали людей, чтобы они подняли на ноги целый квартал и чуть не сожгли весь Париж? И вы ни словом не заикаетесь об этом! Впрочем, – продолжал король, – я, верно, напрасно сетую на вас. Виновные, вероятно, уже за решеткой, и вы явились доложить мне, что над ними учинен суд.

– Нет, ваше величество, – спокойно ответил де Тревиль, – я как раз пришел просить суда у вас.

– Над кем же? – воскликнул король.

– Над клеветниками, – сказал де Тревиль.

– Вот это новость! – воскликнул король. – Не станете ли вы отрицать, что ваши три проклятых мушкетера, эти Атос, Портос и Арамис, вместе с этим беарнским молодцом как бешеные накинулись на несчастного Бернажу и отделали его так, что он сейчас, верно, уж близок к последнему издыханию? Не станете ли вы отрицать, что они вслед за этим осадили дом герцога де Ла Тремуля и собирались поджечь его – пусть в дни войны, это было бы не так уж плохо, ибо дом этот – настоящее гнездо гугенотов, но в мирное время это могло бы послужить крайне дурным примером для других.

Так вот, скажите: не собираетесь ли вы все это отрицать?

– И кто же рассказал вашему величеству эту сказку? – все так же сдержанно произнес де Тревиль.