Три мушкетера

– Но все-таки что произошло? – спросил Портос.

– Да, посвятите нас в эту тайну, дорогой друг, – подхватил Арамис. – Если только в эту историю не замешана честь дамы, тогда вам лучше сохранить вашу тайну при себе.

– Будьте спокойны, – сказал д’Артаньян, – ничья честь не пострадает от того, что я должен сообщить вам.

И затем он во всех подробностях передал друзьям свой разговор с хозяином дома, добавив, что похититель жены этого достойного горожанина оказался тем самым незнакомцем, с которым у него произошло столкновение в гостинице «Вольный Мельник».

– Дело неплохое, – сказал Атос, с видом знатока отхлебнув вина и кивком головы подтвердив, что вино хорошее. – У этого доброго человека можно будет вытянуть пятьдесят – шестьдесят пистолей. Остается только рассудить, стоит ли из-за шестидесяти пистолей рисковать четырьмя головами.

– Не забывайте, – воскликнул д’Артаньян, – что здесь речь идет о женщине, о женщине, которую похитили, которая, несомненно, подвергается угрозам… возможно, пыткам, и все это только потому, что она верна своей повелительнице!

– Осторожней, д’Артаньян, осторожней! – сказал Арамис.

 – Вы чересчур близко, по-моему, принимаете к сердцу судьбу госпожи Бонасье. Женщина сотворена нам на погибель, и она источник всех наших бед.

Атос при этих словах Арамиса закусил губу и нахмурился.

– Я тревожусь не о госпоже Бонасье, – воскликнул д’Артаньян, – а о королеве, которую покинул король, преследует кардинал и которая видит, как падают одна за другой головы всех ее приверженцев!

– Почему она любит тех, кого мы ненавидим всего сильней, – испанцев и англичан?

– Испания ее родина, – ответил д’Артаньян, – и вполне естественно, что она любит испанцев, детей ее родной земли.

Что же касается вашего второго упрека, то она, как мне говорили, любит не англичан, а одного англичанина.

– Должен признаться, – заметил Атос, – что англичанин этот достоин любви… Никогда не встречал я человека с более благородной внешностью.

– Не говоря уже о том, – добавил Портос, – что одевается он бесподобно.

Я был в Лувре, когда он рассыпал свои жемчуга, и, клянусь Богом, подобрал две жемчужины, которые продал затем по двести пистолей за штуку. А ты, Арамис, знаешь его?

– Так же хорошо, как и вы, господа. Я был одним из тех, кто задержал его в амьенском саду, куда меня провел господин де Пютанж, конюший королевы. В те годы я был еще в семинарии. История эта, как мне казалось, была оскорбительна для короля.