Знаменосец

Скажем им, что у нас ничего не получилось, а сами тихонечко вынесем компьютеры из школы и спрячем их в каком-нибудь укромном месте. А когда шумиха вокруг этого дела уляжется, найдём покупателя и срубим бабки. Деньги поделим на…

– Слышишь ты, недоумок, – прервал его Санька. – А фигу с маслом к твоей бредовой идее не добавить? Лучше вали отсюда, да побыстрее, и брата-придурка с собой захвати.

Тут в дверь забарабанили с такой силой, что мальчуган даже заволновался, выдержит ли она такой натиск.

– Эй, народ, – крикнул он. – Вы лучше с разбега да головой. Дверь, конечно, не откроете, а вот дерьмо из извилин точно вытряхните.

– Да мы тебе, щенок, руки и ноги поотрываем! – рычал Дмитрий, молотя кулаками в дверь.

– Голову отвернём! – хрипел Василий.

– А вот это уже, Мухины, истерика, – весело констатировал Санька. – У вас нервный срыв, и к тому же вы безнадёжно больны тупостью. В больничку вам надо, братишки, в больничку.

Неожиданно за дверью воцарилась тишина.

Санька насторожился.

«Затаились, наверное? – прислушиваясь, подумал он. – Или сторож их спугнул? Ведь от такого шума даже глухой проснётся».

Мальчик понимал, что сейчас выходить из класса было бы довольно рискованно. Ведь кто знает, что ожидает его в коридоре? Поэтому он решил подождать, а заодно навести в классе порядок.

Включив свет, он отнёс на место системный блок, который собирался вынести Дмитрий, и подключил его к монитору. Потом, осмотрев остальные компьютеры и убедившись, что с ними всё в порядке, погасил свет и, облегчённо вздохнув, плюхнулся в учительское кресло.

Кресло было очень старым, лучше сказать древним, но всё ещё мягким и уютным. Потёртое, с выцветшей от времени обивкой, оно было покрыто не менее древним шерстяным пледом.

Иннокентий Фёдорович, учитель информатики, человек пожилой и полный, притащил его из дому. Он говорил своим коллегам, что сие кресло есть семейная реликвия, что ещё его прапрадедушка после дневных забот предавался отдыху в нём.

Он также утверждал, что только сидя в этом кресле можно плодотворно и творчески работать. Но все в школе прекрасно знали, что как только, кряхтя от удовольствия, Иннокентий Фёдорович располагался в своём удивительном кресле, то неожиданно его начинала одолевать сладкая зевота, и через мгновенье тихое мурлыканье извещало класс, что их учитель задремал. Но радость юных бездельников продолжалась недолго.