Сальватор. Книга IV

– Я-то с удовольствием, – ответил он небрежно и покачал головой, словно бы не очень веря в успех того, что ему предлагалось сделать.

– Вы, кажется, не разделяете моего мнения, – спросил Сальватор. – Вам не нравится мой план?

– Ничуть, – ответил господин Жакаль.

– Изложите ваши мотивы.

– Когда мы приведем королевскому прокурору неоспоримые доказательства невиновности господина Сарранти, господин Сарранти останется тем не менее приговоренным решением суда присяжных. А решение этого суда, согласно нашим законам, неоспоримо.

И какими бы вескими ни были доказательства его невиновности, никто не сможет выпустить его на свободу. Надо будет проводить новое расследование, начинать новый судебный процесс. А тем временем господин Сарранти будет оставаться за решеткой. Судебный процесс не имеет четко определенных сроков, он может длиться год, два, десять лет. Он может быть бесконечным, если кому-то будет нужно, чтобы он не закончился. Так вот, предположите следующее: вся эта затяжка времени утомит господина Сарранти. Устав бороться и ждать, он падет духом, впадет в маразм, в нечто вроде сплина. И наконец, в один прекрасный день ему взбредет на ум покончить с этой жизнью.

Эти слова, после которых господин Жакаль остановился, чтобы оценить произведенное ими действие, словно ударили током всех собравшихся: все сто человек непроизвольно вздрогнули.

Господин Жакаль и сам перепугался произведенным на слушателей действием. Он подумал, что это может иметь для него неблагоприятные последствия, и, чтобы отвести от себя гнев людей, который мог на него обрушиться, живо добавил:

– Заметьте, мсье Сальватор, и скажите этим господам, что я всего-навсего полицейский, маленькое колесико в государственной машине.

Я получаю импульс, но не даю его. Я не распоряжаюсь, я просто исполняю. Мне говорят: «Сделать так», и я подчиняюсь.

– Продолжайте, мсье, продолжайте. Эти господа и я сам не сердятся на вас. Мы благодарим вас за разъяснения.

Эти слова мгновенно вернули господину Жакалю всю его смелость.

– Итак, я вам уже сказал, – продолжил он, – что в один прекрасный день, когда судебный процесс будет уже подходить к концу, – если, конечно, до этого дойдет – люди, возможно, прочитают в утренних газетах о том, что тюремщик «Консьержери», войдя в камеру господина Сарранти, нашел его повешенным, как Туссена Лувертюра, или же задушенным, как Пишегрю.