Введение в смысловую педагогику

Второй фактор связан с наукой и предпринимательством, которые сегодня выдвинули перед системой образования требование не информационного насыщения, а системно-смыслового и ценностно-профессионального обеспечения познания в соответствии с нравственно-чувственной потребностью личности. Третий фактор обуславливается современной жизнью, которая потребовала от системы образования подготовку не любых, а рациональных гибких специалистов с «мягкими навыками» для работы в мультипрофессиональной среде.

Кроме того, анализ психолого-педагогических трудов Л.

 С. Выготского, К. М. Джакупова, А. Н. Леонтьева, А. Г. Асмолова, А. А. Вербицкого, О. К. Тихомирова, В. Е. Клочко, О. М. Краснорядцевой, проведение собственных исследований показали, что мир обладает системно-смысловой, семантической в широком смысле этого слова и ценностно-профессиональной, как доказывается нами, структурой. При этом составляющими этого единого мира являются мир природы, мир человека (мир педагога, носителя культурной нормы), мир культуры (накопленный опыт человечества), мир личности (формируемый профессиональный образ мира личности ученика), мир человеческого сознания и его способность воспринимать окружающую действительность, как показывается нами. Они также обладают вышеупомянутой структурой.

Это требует проникновения в новое, духовное измерение педагогического пространства в процессе познания, которое учитывало бы материально-духовное и нравственно-чувственное единство мира человека, мира культуры и мира природы.

Отсюда мы пришли к выводу, что в таком подходе прежние теории не могут удовлетворить и обеспечить в полной мере потребности личности и общества нового времени, так как каждая новая эпоха выдвигает свои новые требования к системе образования и педагогике, что обуславливается естественным культурно-историческим ходом развития человечества и может привести к рождению новой педагогической эпохи.

Крупный английский математик, логик и философ науки И. Лакатос пишет: «Всякий раз, когда математический догматизм попадал в «кризис», какая-нибудь новая версия снова придавала ему подлинную строгость и настоящие основы, восстанавливая образ авторитарной, непогрешимой, неопровержимой математики – «единственной науки, которую Бог захотел дать человечеству» (Гоббс, 1651).

Большая часть скептиков примирилась с неприступностью этой крепости догматической теории познания. Бросить этому вызов – давно уже стало необходимым» [58].