Будда Рильке: «Мы – пчёлы Невидимого». Этюды в буддийских тонах

<…> Позвав его, узнаешь кое-что; если сумеешь, однако, обойтись без него – один, без помех, узнаешь еще больше».

]. Ибо, по словам Метерлинка, которые Рильке процитировал в своём знаменитом эссе «Огюст Роден», «развитие действия совсем не обязательно для того, чтобы пьеса вдохновляла нас. Хватит и загадки…». Признаюсь, подобная загадка вдохновляла и меня, когда в моём воображении представали эти два, казалось бы, несоединимых образа – Будды и Рильке. Именно загадку словосочетания Будда-Рильке, которую я не единожды силился осмыслить и разгадать, – я и хотел бы передать читателю.

Действительно, было бы большой ошибкой считать, что можно подобрать слова даже для самой малости из той области Невыразимого, которой, несомненно, причастны просветлённые умы этих двух проникновенных наставников жизни, или прикоснуться к истокам их прозрений с помощью мысли. И уж тем более не стоит надеяться на то, что хотя бы в одном из их глубокомысленных «диалогов», который может показаться читателю даже весьма неожиданным или «продвинутым», вдруг промелькнёт проблеск Истины.

Едва ли мои вступительные слова и комментарии, которыми я посильно сопровождаю Диалоги, способны пролить на них дополнительный свет…

Истина пребывает повсюду, но Её не поймать в сети слов. Потому что обитель её находится за пределами смыслов. Потому что таится она под покровом загадки. Читателю остаётся лишь самостоятельно заглянуть в эту тайную область «за», рассеять покров, к которому его с беспредельной любовью и всем своим самозабвенным искусством подводит Художник.

И, подобно Художнику, прийти к очевидному выводу: ключ к разгадке – это не блеск благородных имён и не возвышенный пафос значений. Чтобы прозреть, лучшее, что можно сделать, это оставить загадку нетронутой.

Вот почему, по мнению Рильке,

«…Художник, кажется, еще выше мудреца. Пока тот пытается разгадать загадку, на Художника возлагается куда более трудная задача, или, если хотите, ему дается куда большая власть».

    

О какой же «куда более трудной» задаче говорит Рильке, и что за «куда большую» власть он имеет в виду? Продолжая излагать в уже упомянутом эссе свои представления об искусстве и предназначении Художника, поэт даёт нам целомудренно-ясный ответ:

«Художнику подобает загадку любить. Это и есть искусство: любовь, излитая на загадки; – в этом все художественные произведения: загадки, окружённые, украшенные, осыпанные любовью».