Все новые сказки

Это не редкость – друзей, которые бы на меня не обижались, у меня теперь нет.

Правда «друг» – это еще как сказать. Да, он из наших, но, знаете ли, все очень непросто. Дождь огню не товарищ. Вдобавок в своем нынешнем Обличье он превосходил меня по росту, весу и физической силе. Физиономия у него была – мрачнее тучи, и все мои намерения с ним драться выдохлись, точно дешевый одеколон. Я убрал меч мысли в ножны. Собрался с духом.

– Надо же, – сказал я. – Тор[23 - Тор – в германо-скандинавской мифологии бог грома и бури, защищающий богов и людей от великанов и чудовищ; триждырожденный старший сын Одина и богини земли.

] собственной персоной!

Он презрительно фыркнул.

– Ты у меня не дури – вмиг замочу. У меня тут армия облаков в боевой готовности. Не успеешь моргнуть, погаснешь, как спичка. Хочешь попробовать?

– Полегче. Поздоровался ты со мной учтиво, ничего не скажешь. Сколько лет, сколько зим.

Он зарычал:

– В нынешнем Обличье меня зовут Артур. Артур Ливен. А ты покойник.

«Покойник» он произнес таким тоном, словно нарекал меня этим именем.

– Ошибаешься, – сказал я. – Покойник – Брендан. И если ты возомнил, будто я способен убить родного брата…

– С тебя станется, – буркнул Артур. Но я-то видел: весть его встревожила. – Брендан мертв? – переспросил он.

– Боюсь, что да.

Трогательно: мне-то всегда казалось, что он нас обоих ненавидит.

– И это не ты его…? – спросил Артур.

– Соображаешь…

Он окатил меня презрением.

– Тогда кто?

– Сам догадайся, – пожал я плечами.

 – Тень, кому же еще. Хаос. Сурт[24 - Хаос – категория космогонии, первичное состояние Вселенной, бесформенная совокупность материи и пространства; Сурт (др.-сканд. «черный», «смуглый») – в германо-скандинавской мифологии огненный великан, владыка Муспельхейма, огненного царства.]. Подбери уж сам какую-нибудь метафору.

Артур испустил долгий, протяжный вздох. Вздох облегчения: похоже, он так долго мучался над загадкой, что любая весть – пусть даже дурная, подтверждающая худшие опасения, – была в радость.

– Значит, это правда. Я-то уже начал думать…

– Ты – думать? Наконец-то…

Он пропустил мою колкость мимо ушей. Обернулся ко мне. Ненастное небо в его взгляде засверкало серебром.

– Волки, Ловкий. Волки снова вышли на тропу.

Я кивнул. Волки… демоны… ни в одном языке Народа Человеков нет слова, способного в точности выразить их сущность. Я называю их ephemera, хотя, надо признать, в их текущем Обличье нет ничего эфемерного.