Все новые сказки

– Но разве я не обозначил правила? Разве бывал несправедлив? Разве не поощрял тех, кто этого заслуживал?

– Только для того, чтобы заставить их делать то, что вам нужно!

– И чего ты хочешь? Почему в самом деле ты оказался этим вечером здесь, Кейн?

– Кое-кто заплатил мне за это. Не один человек. Их много. Можно сказать, синдикат. Люди, которые решили, что с них довольно. Они хотят вернуть вам все сторицей. То, что они получили от вас.

– Я знаю об этом, – прервал он меня, и на лице его как будто даже отразилась скука.

 – Я даже могу предположить, кто эти люди. Но я спрашиваю тебя, Кейн, почему ты согласился сделать это?

– Ради денег.

– Нет. В этом случае ты мог бы выстрелить с расстояния десять футов и уже был бы на полпути домой.

– Ну так скажите тогда вы, почему я здесь, если вы, блин, такой умный!

– Тут что-то личное, – сказал он. – И это ошибка. Ты живешь тем, что делаешь, и у тебя есть что-то вроде жизни. По твоим понятиям. Допустим, тебя наняли. Допустим. Но ведь ты ненавидишь меня, у тебя ко мне есть собственный счет.

Этот человек слишком умен, чтобы ему врать, поэтому я не произнес ни слова.

– Ведь так, Кейн? Что-то произошло однажды ночью, когда повсюду лежал снег и все вокруг должно было быть наполнено радостью, огоньками гирлянд и гимнами. Может, тебе не были вовремя доставлены подарки? Или подарки были не те?

– Довольно!

– Сколько людей ты убил, Кейн? Ты считал? Ты помнишь?

– Помню, – ответил я, хотя это была неправда.

– Когда личное примешивается к работе, цена меняется.

Ты открываешь сейчас свое сердце. Ты уверен, что хочешь это сделать?

– Я сделал бы это и бесплатно. Просто потому, что вы – кусок дерьма и всегда были куском дерьма.

– Не верить легко, Кейн. А для веры нужны мужество и твердость.

– Все, ваше время истекло.

Он вздохнул. Опрокинул в рот остатки кофе и поставил чашку на стол между нами.

– Я готов, – сказал он.

За те пятнадцать минут, что мы беседовали, парк опустел, его покинули почти все посетители, в том числе и парочка, что сидела неподалеку, – они ушли, взявшись за руки.

Ближайший свидетель теперь находился ярдах в шестидесяти. Я встал, расстегивая пальто.

– Что-нибудь хотите сказать? Некоторые так делают… – спросил я, глядя в его спокойное розовое лицо.

– Не тебе.

Я достал оружие и, уткнув дуло ему в лоб, заставил наконец замолчать. Он не пытался сопротивляться. Свободной рукой я схватил его за правое плечо и спустил курок.