Все новые сказки

– Ничего, – сказал Дил. – Ему нужно некоторое время, чтобы привыкнуть. Он меня не помнит. Это естественно.

– Так ты был в Канаде?

– Да, я же говорил.

– Я не была уверена, – сказала она.

– Я знаю. Я вошел с американцами, примерно год назад. Впрочем, не имеет значения, где я был и с кем. В любом случае, было погано.

– Понятно, – сказала она. Но Дил видел, что ей ничего не понятно. И он не винил ее: он поддался тогда порыву, захотел приключений, захотел принять участие в грандиозном событии, отправиться в путешествие в Канаду – и оставил семью здесь, без поддержки, считая, что здесь жизнь проходит мимо.

А настоящая жизнь была именно тут – он этого тогда не понимал.

Мэри Лу встала, убрала кое-что со стола, добавила ему еще бобов, достала из духовки свежий кукурузный хлеб и положила рядом с бобами. Он следил за каждым ее движением. Лоб у нее слегка вспотел, и волосы чуть липли к нему, как влажное сено.

– Сколько тебе сейчас лет? – спросил он.

– Сколько мне лет? – Она вернулась на свое место за столом.

 – Дил, ты прекрасно знаешь сколько. Двадцать восемь – больше, чем когда ты уехал.

– Мне стыдно признаться, но я забыл, когда у тебя день рождения. Не помню, и все. Я даже не представляю, сколько лет мне самому.

Она назвала ему даты их рождений.

– Теперь буду знать, – сказал он.

– Я… Я думала, ты умер.

Она сказала это уже в который раз с тех пор, как он вернулся.

– Я не умер, Мэри Лу, – ответил он. – Я все еще живой, из плоти и крови.

– Да-да. Да, конечно.

Она не ела то, что лежало у нее на тарелке. Просто сидела и смотрела на него, будто ждала какого-то подвоха.

– Кто сделал крышу для колодца? – спросил Дил.

– Том Смайтс.

– Том Смайтс? Он же еще совсем ребенок!

– Нет, он не ребенок, – сказала она. – Ему было восемнадцать, когда ты уехал, и он уже тогда не был ребенком.

– Я так не считаю, – ответил Дил.

После обеда она принесла ему его старую любимую трубку, он нашел плетенное из тростника кресло-качалку там, где всегда, поставил снаружи, сидел и качался, глядя на деревья и куря трубку.

Он думал, и думал, и снова думал – и все равно ни на шаг не приблизился к тому, чтобы разрешить свои сомнения. Она была его женой – но он отсутствовал много лет, и вот теперь он вернулся и хотел, чтобы все было как раньше, но он не помнил – как было раньше… Он знал, как делается то, что ему хотелось сделать, – но он не знал, как заставить ее любить себя.