Хрома. Книга о цвете

Мой руководитель, Морис Филд, с волосами серо-стального цвета, носил серо-стальной лабораторный халат. Прищурившись сквозь очки в золотой оправе, он говорил: «Я ничего не знаю о современных цветах – но мы можем поговорить о Боннаре». И мы говорили о Боннаре. И едва ли он сказал хоть слово о моих работах. Морис учил сэра Уильяма рисовать медленно, а сэр Уильям учил всех остальных преподавателей рисовать еще медленнее. Но мы были торопливым поколением. В конце концов, в любой момент могли сбросить Бомбу.

Поэтому то, как учили в Слейде рисовать модель, со всеми этими серыми контурами и розовыми крестиками, чтобы показать, что вы измерили ее при помощи карандаша в вытянутой руке, рисование атрибутов рисования, не очень меня интересовало. В школе я оставил постимпрессионистов позади и, как ребенок в кондитерской, хватался за кубизм, супрематизм, сюрреализм, дада (который, как я заметил, не был «изм») и, наконец, за ташизм и живопись действия.

После того как я прошел через современные течения вместе с моими соседями по чердаку Гюты, я стал рисовать стандартные английские пейзажи – и это первая работа, которую я считаю своей собственной. Дар летних дней, проведенных за рисованием в Квантоке, на маленьких аллеях, спускающихся к Бристольскому каналу в Кайлве. Красная глина и темно-зеленые изгороди. Мои незамужние тетушки восхищались моими работами. Я становился все смелее, и рисовал серию полностью розовых интерьеров, бросал их, и начинал снова издеваться над цветами.

Мышьяковый зеленый боролся с розовым, пока все они не были поглощены и побеждены монохромным.

Кто оранжевый на свете?

Апельсин, скажут дети.

Ну а красный? В ячмене

Мак подмигивает мне.

Что мы синим назовем?

Ясное небо безоблачным днем.

Ну а белый? По реке

Плывет лебедь вдалеке.

Ну а желтый? Это груша

Или дыня – можно скушать.

Что зеленым назовем?

Луг, траву, цветы на нем.

Что фиолетового цвета?

Облака в сумерках летом.

Ну а розовая? Роза,

Это просто роза!

    (Кристина Джорджина Росетти. Что розового цвета?)

Белая ложь [4 - White lies (белая ложь) – ложь во спасение.]

Первый из всех простых цветов – это белый, хотя некоторые и не признают черный и белый цветами, поскольку первый является истоком или приемником всех цветов, а последний лишен их вовсе.