Фаустус и другие тексты

Там ничто – уже кое-что, мельчайшее необъятно

Там суть голоса, не присущие никоему сущему

Там пространство, которое служит для звуков формою тишины

И звучит музыка начала, ставшая началом музыки. Чурбан становится спящим львом. Душа мысли зрит душу мысли, душа созерцает душу, глаз души внутри души видит душу.

Я знаю глаз в душе, что сразу и обожание, и обожаемое.

От источника к морю

Какой день отделит душу от материи?

Материя без души здесь душа без материи.

Материя, будучи формой, становится формой без души.

И душа становится бесформенной, не имея больше материи.

Искусство, утратив материю, всего лишь душа формы,

Искусству уже без формы остается только душа.

Душа искусства в бесформенном – это искусство.

Какой день отделит душу от материи, как это было в начале?

В начале мы все были одним – в отсутствие и через отсутствие.

Там я спал среди земных королей и отшельников, возводивших себе одиночества, в бесконечном отсутствии желания и присущего.

Туда не проникнуть зрению, не проникнуть речи или ментальности, и оттуда ничего не доходит, не утратив сразу свою ничтожность.

Там я был мертв, ведь я не родился, прежде чем стали миры. А миры, были ли они до того, как я стал?

Я надеялся продлить в другом мире земное приключение, но я знаю небо и землю, ибо знаю тот глаз в душе, что сразу и обожание, и обожаемое, и знаю знание, которому учит невежда.

Я знаю песнопение обожания, ведущего к забвению:

Я обожал дисциплину, я обожал свободу, но всякую вещь обожаешь лишь раз, а я обожал столько всего, что у меня осталось только желание обожать… я укрылся в собственном сердце, надеясь, что оно окажется больше, чем достойное обожания.

Правила и исключения, обожал я и их. Обожал обожать и приветствовал безразличие, я был птицей из пара и растворимой рыбой, но также и деревянным камнем, ибо вложил немало души, чтобы возненавидеть свое сердце. Я любил ненавидеть; чтобы не упустить ничего из возможностей души собственной, я рассмотрел со всех сторон возможности всякой души.

Я всегда находил для своего безумия хлеб, но пусты мои закрома, а безумие осталось при мне.

Я обожал обожать, но всякую вещь обожаешь лишь раз, а я обожал столько всего…

Я познал слабость мгновений, мощь длящегося.

Я знаю времена вне веков, века вне длящегося и мгновения, превосходящие мощью тысячелетия.

Я знаю внутренние небеса и острова в душе, убежища и утраты.

Я узнал все, что только можно знать.