Вторая сестра

Нга-Йи, чувствуя собственное бессилие, не хотела выглядеть слабой перед сестрой, поэтому широко улыбалась, пытаясь подбодрить девочку, да и себя заодно. Но несколько раз закрывалась в кабинке туалета на работе, чтобы никто не увидел, как она плачет.

К маю статей в газетах стало меньше, да и интернетные тролли начали терять интерес к истории. Сиу-Ман мало-помалу начала разговаривать и вести себя как раньше, но сильно похудела, и взгляд у нее стал бегающий, неуверенный. Нга-Йи решила: уж если ее младшей сестренке хватило сил пережить последние три недели, она уж точно справиться.

Девочка приняла верное решение: продолжать жить так, словно ничего не случилось, – это и есть лучшее лекарство.

Но она ошиблась.

Только-только Нга-Йи начала думать, что все возвращается в обычное русло, как Сиу-Ман шагнула из окна их квартиры на двадцать втором этаже.

Нга-Йи не могла поверить в то, что ее сестра могла покончить с собой. Почему? Ведь их жизнь мало-помалу начала успокаиваться.

– Сиу-Ман не стала бы убивать себя! Наверняка кто-то вломился в квартиру и подтолкнул ее к окну! – сказала Нга-Йи сержанту Чингу.

– Но у нас есть неопровержимые доказательства того, что она сделала это сама.

В тот день к их соседке, тетушке Чан, пришел мастер, чтобы починить дверь, и они видели, что Сиу-Ман пришла домой в десять минут шестого – одна. Примерно в восемь минут седьмого два пожилых жильца Он Ва Билдинг, стоящего напротив Вун Ва Хаус, стали свидетелями страшной картины. Был закат – то самое время, когда пожилые люди любят сидеть у окна и смотреть на улицу.

Они видели, как Сиу-Ман открыла окно, взобралась на подоконник и прыгнула. Один старик так испугался, что упал в обморок, а второй начал кричать, чтобы кто-то вызвал полицию. Оба, однако, были уверены, что позади Сиу-Ман, когда она стояла на подоконнике, никого не было. Помимо этого, последние мгновения жизни девочки засняла камера наружного наблюдения. Видеозапись полностью соответствовала показаниям свидетелей.

Никаких следов борьбы в их квартире не обнаружили.

Когда Нга-Йи открыла дверь, там все выглядело как обычно – только теперь там не было Сиу-Ман. Это была реальная жизнь, а не детективный роман про убийство, замаскированное под суицид. Да и вряд ли столь изощренный способ был применен к пятнадцатилетней девочке.

Но во что было очень странно: Сиу-Ман не оставила записки.

– На самом деле, – медленно протянул сержант Чинг, – не так много людей оставляют предсмертные записки.