Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть шестая

Ступайте, господин д’Артаньян, я последую за вами.

В тот момент, когда капитан мушкетеров выходил, появился Кольбер, вручил д’Артаньяну приказ от короля и поспешно удалился.

Д’Артаньян прочел и в бешенстве смял его.

– Что там? – спросил принц.

– Прочтите, монсеньер, – отвечал мушкетер, подавая бумагу.

Филипп прочел следующие строки, наспех написанные рукой Людовика XIV:

«Приказ господину д’Артаньяну отвезти пленника на остров Святой Маргариты. Закрыть ему лицо железной маской, которую пленник не должен снимать под страхом смерти».

– Это справедливо, – сказал Филипп со смирением. – Я готов.

– Арамис был прав, – тихо сказал Фуке мушкетеру, – этот такой же настоящий король, как тот.

– Этот лучше, – отвечал д’Артаньян. – Но ему не хватает меня и вас.

VI

Портос думает, что скачет за титулом герцога

Арамис и Портос, пользуясь временем, подаренным им Фуке, неслись с такой быстротой, что делали немалую честь французской кавалерии. Портос не совсем понимал, ради какого поручения его заставляют развивать такую скорость, но так как он видел, что Арамис с бешенством пришпоривал коня, то и он погонял своего с яростью.

Таким образом, они скоро отъехали на двенадцать лье от Во; там они поменяли лошадей и устроили нечто вроде почтовых подстав. Во время этой остановки Портос решился деликатно расспросить Арамиса.

– Тихо! – отвечал Арамис. – Знайте только, что наше благополучие зависит от нашей скорости.

Портос ринулся вперед, как будто он был еще мушкетером 1626 года, без гроша в кармане.

– Меня сделают герцогом! – сказал он громко, хотя говорил сам с собой.

– Возможно, – отвечал улыбаясь Арамис. Лошадь Портоса обгоняла его, поэтому он услышал его слова.

Голова Арамиса горела. Деятельность тела не могла угнаться за деятельностью духа. Безудержный гнев, острая боль, смертельные угрозы – все это смешалось, корчилось и грохотало в душе прелата.

На лице его были заметны следы этой жестокой борьбы.

Имея возможность на большой дороге отдаваться, по крайней мере, впечатлениям момента, Арамис сыпал проклятия при каждой ошибке коня, при каждой неровности дороги. Бледный, то обливаясь горячим потом, то холодея, он стегал лошадей и пришпоривал их до крови.

Портос стонал, видя это, хотя чувствительность и не была его главным недостатком. Так скакали они в течение восьми долгих часов, пока не добрались до Орлеана.

Было четыре часа дня.