Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть шестая

– Куда?

Она неуверенно посмотрела на часы, потом, подумав, сказала:

– Ко мне, у нас есть еще целый час впереди.

И, легкая, как фея, побежала в свою комнату; Рауль последовал за ней. Войдя, она закрыла дверь и передала камеристке мантилью, которую держала в руках, затем обратилась к Раулю:

– Вы ищете господина де Гиша?

– Да, сударыня.

– Я попрошу его подняться ко мне, когда мы с вами поговорим.

– Благодарю вас, сударыня.

– Вы на меня сердитесь?

Рауль одно мгновение смотрел на нее, затем, опустив глаза, сказал:

– Да.

– Вы думаете, что я участвовала в заговоре, который привел к вашему разрыву с Луизой?

– Разрыву! – сказал он с горечью. – О, сударыня, разве может быть разрыв там, где никогда не было любви?

– Вы заблуждаетесь! Луиза вас любила.

Рауль вздрогнул.

– Это не была страсть, я знаю, но она вас любила, и вам надо было жениться на ней до отъезда в Лондон.

Рауль мрачно захохотал, и Монтале вздрогнула.

– Вам хорошо так говорить, сударыня… Разве мы женимся на той, кто нам по сердцу? Вы, видимо, забываете, что в то время король уже берег для себя свою любовницу, о которой мы говорим.

– Должна вам сказать, – продолжала молодая женщина, сжимая холодные руки Рауля, – вы поступили крайне опрометчиво, сами виноваты: мужчина вашего возраста не должен оставлять одну женщину ее возраста.

– Значит, верности в мире больше не существует, – сказал Рауль.

– Нет, виконт, – спокойно ответила Монтале.

 – Однако замечу, что если бы вместо того, чтобы холодно и философски любить Луизу, вы разбудили бы ее сердце…

– Довольно, прошу вас, сударыня! Я чувствую, что вы все принадлежите к совсем другому веку, чем я. Вы умеете смеяться и мило издеваться. А я любил мадемуазель де… – Рауль не мог договорить имя. – Я любил ее, я верил ей, а теперь я расплачиваюсь за свою веру тем, что больше ее не люблю.

– О, виконт! – воскликнула Монтале, подавая ему зеркало.

– Понимаю, что вы хотите сказать, сударыня.

Я очень изменился, не правда ли? Знаете почему? Мое лицо – зеркало моей души, и внутри я изменился так же, как снаружи.

– Вы утешились? – насмешливо спросила Монтале.

– Нет, я никогда не утешусь.

– Вас не поймут, господин де Бражелон.

– Меня это меньше всего беспокоит. Сам себя я слишком хорошо понимаю.

– Вы даже не пытались поговорить с Луизой?

– Я? – вскричал молодой человек, сверкая глазами.