Проза жизни

Постороннему наблюдателю показалось бы, что он бежит совершенно, не выбирая дорог и лишь каким-то, чудом не срываясь в пропасти, и не ломая ноги в расщелинах, но для него и немногих Знающих, в этом нет никакого чуда, ибо спешит он по дороге, которую для него проложил Учитель. Она вьётся огненной лентой, казалось бы, по совершенно непроходимым местам, но лама знает, что это единственно правильный и кратчайший путь, и он совершенно не замечает окружающего его мира: для него, в данный момент, существует лишь огненная лента дороги, проложенной Учителем, образ Учителя глубоко в сердце, и тот Приказ, который дан ему Учителем.

Уста, бегущего по горам ламы, светятся радостной улыбкой – он выполняет Приказ Учителя; и ничего нет радостней и важнее на всём белом свете для него, чем с честью выполнить Приказ Учителя и, получив новый, спешить, наилучшим образом выполнить и его.

Вот впереди появилась большая деревня, и лама еще ускорил свой бег. Он стрелой промчался мимо больших богатых домов и остановился возле двери ветхой хижины.

Была уже поздняя ночь, и бушевала вьюга, но, когда лама постучал в дверь – ему тут же открыли и впустили внутрь, даже не спросив, кто там. Его ждали. Казалось бы, обыкновенное дело, один человек входит в дом к другим, но ведь лама нес с собою образ Учителя. И вместе с ним, даже перед ним, в хижину шагнул Сам Учитель, и через сердце ламы, бережно сохранившее чашу с вверенной ему Благодатью, наполнил всю лачугу сверкающим и искрящимся Огнём Любви, так, что теперь она стала похожа на огромную башню, которая своим копьеобразным шпилем, прободав тяжелые темные тучи, соединилась с солнцем.

Ни одного слова не было произнесено. Молча лама отдал хозяйке теперь уже прекрасной солнечной башни, а не лачуги, небольшого роста женщине с измученным, серым от усталости и скорби лицом, но светящимися радостью глазами, бережно сохранённый им свёрток, и пока она вышла в другую комнату, где на крохотной кроватке лежал больной ребёнок, лама мельком заглянул в эту комнату и, встретившись глазами с только что проснувшимся ребёнком, на долю секунды задержал свой взгляд на его голубых глазах, а после повернулся и беззвучно вышел.

Но этот мимолетный взгляд, длившийся не более доли секунды, был достаточен для того, чтобы Учитель успел омыть измученное сердце ребёнка в той чаше Благодати, которую лама так бережно хранил во время своего нелёгкого пути.

Спасибо, Учитель.