История создания полотен мировой живописи

Очевидно, тогда у него и родился замысел создать монументальную картину на историческую тему.

Процесс подготовки занял у Брюллова несколько лет – он изучал обычаи древней Италии, узнавал подробности катастрофы из писем очевидца трагедии Плиния Младшего к римскому историку Тациту, несколько раз бывал на раскопках, исследуя разрушенный город, делал зарисовки в археологическом музее Неаполя. Кроме того, источником вдохновения художника была опера Пачини «Последний день Помпеи», и он одевал своих натурщиков в костюмы участников этого спектакля.

Некоторые фигуры на своем полотне Брюллов изобразил в тех же позах, в которых нашли скелеты в окаменевшем пепле на месте трагедии. Образ юноши с матерью художник позаимствовал у Плиния – тот описывал, как во время извержения вулкана старушка просила сына оставить ее и бежать. Однако на картине были запечатлены не только исторические детали с документальной точностью, но и современники Брюллова.

В одном из персонажей Брюллов изобразил самого себя – это художник, который пытается спасти самое дорогое, что у него есть, – ящик с кистями и красками.

Он словно застыл на минуту, стараясь запомнить картину, развернувшуюся перед ним. Кроме того, Брюллов в четырех образах запечатлел черты своей возлюбленной, графини Юлии Самойловой: это девушка, которая несет на голове сосуд, мать, обнимающая дочерей, женщина, прижавшая к груди малыша, и знатная помпеянка, упавшая с разбитой колесницы.

Художник старался быть максимально точным в передаче деталей, поэтому и сегодня можно установить выбранное Брюлловым место действия – это Геркуланские ворота, за которыми начиналась «Улица гробниц» – место погребения с пышными усыпальницами.

Вулканологи обращали внимание на то, что Брюллов очень достоверно изобразил землетрясение мощностью в 8 баллов – именно так рушатся строения при подземных толчках такой силы.

Когда спустя 6 лет, в 1833 г. работа была завершена и картина была выставлена в Риме и в Милане, Брюллова ждал настоящий триумф.

В июле 1834 г. картину привезли в Россию, и тут успех Брюллова был не менее ошеломительным. Гоголь называл «Последний день Помпеи» «всемирным созданием», в котором «все так мощно, так смело, так гармонично сведено в одно, как только это могло возникнуть в голове гения всеобщего». Баратынский написал хвалебную оду в честь Брюллова, строки из которой впоследствии стали афоризмом: «И стал «Последний день Помпеи» для русской кисти первый день!».