Жезл Посвящения

Последнее что осознает мой затухающий мозг, это огромное синее небо, и орел застывший высоко в нем. Затем пронеслись картины, где у я увидел себя рыцарем, на коне, в какой-то разоренной войнами стране. Далее пошли картины военной баталии с применением уже современной военной техники: танки сжигаемые снарядами, самолеты в реющем пике врезающиеся в эшелоны с бронетехникой. Мое личное "Я" жизней прошлых, настоящих и будущих ощущало себя в этих жизнях наяву, но вне времени.

Видения резко оборвались, а моя Душа поднималась, уходила во Вневременье, во все менее плотные, более высокие сферы. Моя Душа и мое Сознание в нем, было очаровано различными мысленными потоками, пересекающими астральный мир сверху вниз. В какой-то момент ее стали окружать знакомые и когда-то любимые им лица, некоторых из них Сознание знало в разных физических воплощениях. Но даже тех , кого я вроде бы не знал, были мне настолько близки и понятны, что я понял: это моя семья, это родные и близкие мне группы лиц, с кем я когда либо сталкивался в прошлых жизнях или еще столкнусь в будущих. Из этого круга лиц стала выделяться красивая женщина с русой косой и в сарафане. Она держала за руку маленького мальчика. И я сразу понял, что это моя будущая мать с мной самим, в одном из моих будущих, следующих воплощений. Эта красивая женщина, моя мать, держащая за руку меня самого, шла по зеленому полю. И я, Сильвестр, умиряющий гладиатор уже сейчас знал, что когда-нибудь, я должен родиться в древней Руси и буду славянином. От встречи с моими близкими и родными Душами, мне стало ясно, радостно и спокойно. Я был дома, среди своей семьи, где я сам любил, и меня все знали и любили. И моя будущая мать со мной шла по зеленому полю. Когда мы с ней скрылись за горизонтом ржаного поля, в мою душу, умиряющего на кресте, опять накатилась картина испепеляющего жара, который сначала охватил руки, а затем и все тело. Я, Сильвестр, почувствовал, как огонь поедает все мое тело. А затем наступила темнота забвения. И тогда душу наполнил ужас. Но затем из темноты, увеличиваясь в размерах, появился образ близкого друга или брата, или Учителя, с которым мы были и боевыми товарищами, и родственниками, и еще кем–то очень-очень давно.