Жезл Посвящения

Когда позже я рассказал о своем видении подружке Алисе, та только посмеялась надо мной.

Максим, хозяин дачи, вместе с супругой Натальей радостно встретили нас. Был полдень начала лета, поэтому все высказались за то, чтобы сначала сходить погреться на солнышке, а может и искупаться. Время пролетело незаметно. Тепло набирало силу, поэтому было особенно приятно предаться безмятежной неге на солнышке и воде. Вернувшись с купанья все нагуляли хороший аппетит, поэтому женщины сразу занялись подготовкой к обеду.

Заодно Наташа, супруга Максима, с гордостью показывала уже мелкую зелень на своих грядках. Максим жег дрова в мангале, для шашлыка. Я увидев, что Максим не доделал часть забора по краю участка, пока позволяло время, попросил его разрешения добить несколько десятков досок. Я люблю поработать руками. Взял доску, примерил ее по высоте, немного отпилил. Молоток, несколько гвоздей, удар молотка по гвоздю и гвоздь с хрустом вошел в плотную ткань дерева, еще удар и еще хруст входящего гвоздя. Что-то знакомое было в этих ударах и в этих звуках. Я не спеша допилил и добил оставшийся десяток досок, сильно вспотел и снял футболку. Затем присел на теплую землю. Солнце мягким теплом обняло тело. Я прикрыл глаза и реальность сразу же уступила место видениям, улетевшего куда-то сознания.

Римская империя

Жаркое итальянское солнце обволакивало и иссушало тело. Мои сильные руки, бывшего центуриона римской армии, а теперь раба-гладиатора Сильвестра, были притянуты к кресту и затекли.

На ноги навалились два центуриона и стали притягивать их к дереву креста распятия. Римские легионеры знали, как укрощать непослушных рабов. Когда мои руки и ноги были притянуты к кресту, один центурион наступил мне ногой на грудь, а другой отработанным ударом молотка по гвоздю, с хрустом пробил запястье левой руки. Гвоздь звонко вошел в сухое плотное дерево. Молния боли пронзила мозг, но я издал лишь рык раненого зверя. Еще удар молотка навсегда пригвоздил правую руку к перекладине креста. Третий гвоздь пробил костную ткань сведенных вместе ступней и также надежно прижал их к кресту. Крест вместе со мной перевернули, металлические костыли были надежно загнуты, после чего крест водрузили вертикально. Мое сознание провалился в беспамятство. Осознание окружающего мира вернулось ко мне, когда безжалостное солнце уже несколько часов иссушало мое, некогда могучее, тело. Сколько прошло времени, я не знал.