Все приключения мушкетеров

– Ну, что же сказал ювелир?

– Он ничего не слыхал об этом.

– Хорошо! Хорошо, Рошфор! не все еще потеряно, и может быть… может быть, все к лучшему.

– Дело в том, что я не сомневаюсь, чтобы гений ваш…

– Не придумал, как поправить глупость своего агента, не так ли?

– Если бы вы позволили мне окончить фразу, я сказал бы то же самое.

– Знаете ли вы, где скрывались герцогиня де-Шеврёз и герцог Бокингем?

– Нет, люди мои не могли сказать ничего положительного об этом.

– А я знаю.

– Вы?

– Да, или по крайней мере я так думаю.

Они были один в улице Вожирар № 25, другой в улице Ля-Гарп № 75.

– Угодно ли вам, чтоб я арестовал их обоих?

– Теперь уже поздно: они наверно уехали.

– Все равно, можно справиться.

– Возьмите десять человек из моих гвардейцев и обыщите оба дома.

– Иду.

И Рошфор бросился вон из комнаты.

Оставшись один, кардинал подумал с минуту и позвонил в третий раз.

– Тот же офицер явился.

– Приведите пленника, сказал кардинал.

Снова привели Бонасиё; по знаку кардинала офицер удалился.

– Вы меня обманули, строго сказал кардинал.

– Я! я обманул вашу эминенцию! сказал Бонасиё.

– Ваша жена ходила не к продавцам полотна в улицы Вожирар и Ля-Гарп.

– Боже праведный, к кому же она ходила?

– Она ходила к герцогине де-Шеврёз и герцогу Бокингему.

– Да, сказал Бонасиё, припоминая, – вы правы. Я несколько раз говорил жене, что это удивительно, что продавцы полотна живут в таких домах, где нет и вывесок, и жена каждый раз смеялась.

Ах! сказал Бонасиё, бросаясь к ногам кардинала, – вы действительно кардинал, великий кардинал, гениальный человек, которого все уважают.

Как ни ничтожно было торжество, одержанное над таким простым человеком, каков был Бонасиё, кардинал все-таки насладился им минуту; потом сейчас же, как будто в уме его промелькнула новая мысль, на губах его появилась улыбка и, протягивая руку лавочнику, он сказал:

– Встаньте, друг мой, вы честный малый.

– Кардинал дотронулся до моей руки! Я дотронулся до руки великого человека! вскричал Бонасиё. – Великий человек назвал меня своим другом!

– Да, друг мой, да! сказал кардинал отеческим тоном, который он иногда принимал, но которым он обманывал только тех, кто не знал его. – Так как вас подозревали напрасно, следовательно вам нужно удовлетворение, то возьмите этот кошелек, с сотнею пистолей, и извините меня.

– Мне извинить вас! сказал Бонасиё.