Все приключения мушкетеров

– Если кардинал, сказал он, – не имеет личных побуждений…

Кардинал предупредил короля.

– Извините, сказал он. – Если ваше величество видите во мне предубежденного судью, то я отказываюсь.

– Послушайте, сказал король, – клянетесь ли вы мне именем моего отца, что Атос был у вас во время происшествия и не участвовал в нем?

– Клянусь вашим славным отцом, вами самим, которого я люблю и уважаю больше всего на свете.

– Подумайте, государь, сказал кардинал: – если мы отпустим пленного, нельзя будет узнать правды.

– Атос всегда будет готов к ответу, когда приказным угодно будет допрашивать его, сказал де-Тревиль. – Он не убежит, кардинал, будьте спокойны, я отвечаю за него.

– В самом деле он не убежит, сказал король; – его всегда найдут, как говорит де-Тревиль. Притом же, сказал он, понижая голос, и с умоляющим видом смотря на кардинала, – мы этим дадим им повод быть беспечными: это политика.

Такая политика Людовика ХIII заставила Ришельё улыбнуться.

– Приказывайте, государь, сказал он, – вы имеете право миловать.

– Право помилования прилагается только к виновным, сказал де-Тревиль, настаивавший на своем, – а мой мушкетер невинен. Вы, государь, окажете не милость, а правосудие.

– Он в Фор л’Евеке? сказал король.

– Да, государь, и в секретной тюрьме, как последний из преступников.

– Черт возьми! сказал король, – что же делать?

– Подпишите приказ об его освобождении, вот и все тут, сказал кардинал; я думаю так же, как и ваше величество, что поручительства г.

Де-Тревиль почтительно поклонился, с радостью, не без примеси страха; он предпочел бы упрямое сопротивление кардинала этой внезапной уступчивости.

Король подписал указ об освобождении Атоса, и де-Тревиль немедленно унес его.

Когда он выходил, кардинал дружески улыбнулся ему и сказал королю:

– У ваших мушкетеров между начальниками и солдатами существует прекрасная гармония, государь; это хорошо для службы и заставляет уважать их всех.

«Он непременно сделает мне какую-нибудь неприятность, сказал про себя де-Тревиль; – его никогда не переспоришь. Но надо поспешить: король может сейчас же переменить мнение; и притом все-таки труднее посадить снова человека в Бастилию или в Фор л’Евек, чем удержать пленника, который уже там сидит.

Де-Тревиль торжественно вошел в Фор л’Евек и освободил мушкетера, которого не покидало его спокойное равнодушие.